Проклятие! Откуда он узнал, что она намерена сбежать? Или просто догадался? Гордо подняв голову, Дейдре прошествовала мимо него по набережной – туда, где их терпеливо ждал Уингер. Ее сердце немного оттаяло, когда лошадь узнала ее и помотала головой в знак приветствия. Дейдре погладила гладкую шерсть своего скакуна.
– Я тоже рада видеть тебя, мальчик.
– Ты поедешь со мной рядом, – приказал Нилл, пытаясь помочь ей влезть на лошадь.
Дейдре отклонила его помощь и сама вскочила в седло. Они поехали быстрой рысью, оставив позади охрану и повозку Элен. Дейдре украдкой оглянулась: лицо Гилеада было расстроенным, он явно испытывал те же чувства, что и она. Их планы рухнули, а все из-за этого похотливого олуха, который скакал теперь бок о бок с ней.
– Ты могла, бы выглядеть повеселее, – заметил олух. – Через три дня ты будешь моей женой.
– Я не хочу, – угрюмо пробурчала Дейдре.
Он равнодушно пожал плечами, но его кулаки сжались. Глупо злить его, однако Дейдре было уже все равно. Времени для побега оставалось немного – семьдесят два часа. Элен обещала поговорить с Ангусом еще раз, и в душе Дейдре блеснул огонек надежды: голос Элен звучал решительно. Визит к отцу явно придал ей сил, но когда они подъехали ближе к замку, Дейдре заметила, что Элен снова спряталась в скорлупу застенчивости. Будь проклят этот высокомерный лэрд! Неужели он не понимает, что творит с близкими людьми?
Гилеад пришпорил лошадь и подъехал к Дейдре.
– Похоже, Туриус уже вернулся, – заметил он, въезжая в ворота.
Во дворе стояло не менее двадцати нерасседланных лошадей.
– Я думала, он отправился на юг, чтобы встретиться с сыном.
– Нет, Туриус вызвал Максимилиана в Лугувалиум. Интересно, как прошли их переговоры. – Гилеад запнулся, увидев мрачного как туча Туриуса, который вышел из замка и решительно направился к конюшне. – Очевидно, плохо. Вид у него не слишком довольный.
Они спешились. Элен стала подниматься по лестнице, но двери внезапно распахнулись и Ангус в спешке чуть не столкнул жену.
– Осторожнее, – сердито крикнул Гилеад.
Ангус, едва удостоив их взглядом, поспешил вслед за Туриусом. Дейдре открыла было рот, но ничего не сказала, заметив, как Гилеад яростно замотал головой. Нилл с нескрываемым любопытством наблюдал за происходящим. Дейдре решила, что Гилеад прав: сейчас лучше всего было помолчать.
– Я отведу вас в спальню, – предложила она Элен.
В замке было необычно тихо, только из кухни доносился грохот горшков и сковородок. Где же Формория? Дейдре проводила Элен, помогла ей устроиться и уже собиралась идти к себе, когда в спальню влетела Уна, словно большой серый ястреб.
– Уж как я рада видеть вас дома, госпожа, – сказала она и заключила хрупкую Элен в свои могучие объятия. – Теперь все будет хорошо. Непременно.
– Что случилось? – спросила Дейдре.
– Не твое дело, – огрызнулась Уна. – Это дела семейные. А вы, миледи, не волнуйтесь. Я приготовлю вам горячую ванну, и вы отдохнете после долгого путешествия. – И шепнула Дейдре: – Леди не должна выходить из комнаты. Останься пока с ней. Поняла?
Дейдре озадаченно кивнула. Если Элен нуждается в защите, она поможет ей. К тому же здесь Нилл до нее не доберется. Дейдре взяла ветхую Библию, лежавшую на столике возле кровати Элен.
– Хотите, я почитаю?
Элен с побледневшим расстроенным лицом упала в кресло и кивнула. Дейдре села напротив и наугад открыла книгу.
– Евангелие от Иоанна, глава восьмая. «И тот, кто без греха, пусть первый бросит камень». Что скажете?
Элен закрыла глаза.
– Боюсь, это соответствует истине.
Гилеад быстро уселся рядом с матерью, на ходу пристегивая брошью свой шарф. Отец не любил, когда кто-то опаздывал к ужину. Но на этот раз Ангус спокойно посмотрел на сына, нарезая мясо для Элен.
Гилеад был благодарен ему за то, что он ухаживает за матерью. А ему нужно подумать. Через три дня состоятся две свадьбы, его и Дейдре. Комгалл и Даллис приезжают завтра утром. Он знал, что не любит свою невесту, хотя она послушна и покладиста, и жизнь с ней будет вполне терпимой. Но скучной. В Даллис нет ни капли того огня и страсти, которые есть в Дейдре. Дейдре… ужасно, что их план побега сорвался. Но кое-что он может для нее сделать. Вернее, должен сделать, чтобы Нилл не трогал ее.
Гилеад посмотрел на стол, за которым сидели Дейдре и Нилл. Она вся сжалась, сгорбилась, словно хотела быть как можно дальше от своего жениха. Гилеад с отвращением наблюдал, как тот осушил до дна свой кубок и стукнул им об стол, требуя, чтобы ему налили еще. Нилл попытался обнять Дейдре, но она стряхнула с плеча его руку. Он сжал ее в кулак с искаженным от гнева лицом, но тут же искоса взглянул на стол для почетных гостей. Он был не настолько пьян, чтобы совсем забыться.
У Гилеада пропал аппетит. Это надо прекратить. Пусть будет война, но он поговорит с Даллис и ее отцом. А потом лицом к лицу встретится с разгневанным Ангусом.
