— Вообще-то у меня не бывает, как вы выразились, интрижек с секретарями, — сказал он, взявшись за фарфоровый краешек и не спуская с меня глаз.
— А что же тогда было вчера? — от неожиданности я совершенно забыла отпустить расписную посудину в распоряжение своего шефа.
— А вы не секретарь, вы ходячая катастрофа, — заявил он, выдернув у меня из рук фарфоровый раритет Анвает. И поддерживать его можно только одним способом: быть рядом с этим сильным и невероятно красивым мужчиной.
Голова закружилась. Казалось, даже райские птички покинули свои насиженные места на блюде и принялись исполнять вокруг нас затейливый танец. Я не поняла, в какой момент снова оказалась на руках у своего босса.
— Куда? — тихо спросил он.
Я махнула рукой в направлении своей спальни. Опыта у меня, конечно, маловато, но, надеюсь, я правильно поняла его вопрос.
Через минуту мы полностью обособились от остального мира, надежно закрыв дверь комнаты на замок. Мы продолжали целоваться, и я чувствовала, как его руки скользят по моей спине, ласково и нежно, все настойчивее и требовательнее. Вот ладони спустились чуть ниже, проведя по бедрам, вот вернулись выше и проникли под кофточку, коснувшись кожи, заставив меня шумно выдохнуть.
Неожиданно он остановился.
— Постойте, но у вас же температура. Может, нам не следует? — он окинул меня обеспокоенным взглядом.
Я вздохнула и в очередной раз призналась:
— Нет у меня никакой температуры. Я просто не хотела сегодня идти на работу. Я не знала, как после всего, что случилось, буду… — нет, это невозможно! Ну как ему всё объяснить?
— Яна, — осторожно сказал он. — А вы бы попробовали иногда говорить правду. Не обязательно часто. Но время от времени. Для разнообразия…
Вот как он так умеет все испортить?
— А вы бы, Глеб Юрьевич, попробовали ее иногда молчать. Тоже, знаете ли, полезное умение.
И он тут же воспользовался моим советом, совершенно молча продолжил меня целовать.
Теперь я прекрасно понимала, что такое тонуть в объятиях. Сильные и нежные одновременно, они заставляли меня забыть обо всем на свете и снова и снова окунаться в них с головой. Это было прекрасно, и мне хотелось, чтобы это длилось бесконечно долго.
В это раз он был предельно, невыносимо нежен. В его руках я таяла, окончательно теряла связь с реальностью. И совершенно не хотела ее находить.
Глеб ушел поздно вечером. Сразу после того, как Анна Венедиктовна закончила воспитывать чьего-то наверняка несуществующего племянника. Возможно, он остался бы со мной на всю ночь, но очень сложно поместиться вдвоем на узенькой тахте. Да и сосредоточиться на любовных утехах не так уж и просто, когда за дверью то и дело раздаются шаркающие шаги Анны Венедиктовны, а из гостиной раздаются стенания очередной сериальной героини. Хорошо хоть, что «Адская кошка» к тому времени закончилась. Заверения о пользе кастрации явно были бы не к месту.
Я проводила его до двери и заслужила еще один долгий нежный поцелуй.
— Раз уж решила поболеть, на работу не выходи, — распорядился шеф, когда мы, наконец, оторвались друг от друга. — Сиди дома, ешь печенье и фрукты. Набирайся сил.
И он окинул меня таким взглядом, что сразу стало понятно, для чего конкретно мне нужно восполнять энергетические запасы организма. Уж точно не для того, чтобы перепечатывать по десять раз дурацкие договоры и носиться по лестнице, встречая курьеров. Или для этого тоже?
— Есть шеф! — я вытянулась по струнке и взяла под воображаемый козырек.
Я закрыла дверь за своим нежданным гостем и побрела в свою уже не совсем девичью комнатку. Погрузиться в воспоминания, тонуть в нежности — вот таков был мой несложный план.
Но не тут-то было!
— Ну? — из гостиной высунулась голова Анны Венедиктовны. Ее глазки блестели совершенно не по-старушечьи.
По всему было понятно, что она жаждала подробностей. Но делиться ими у меня не было никакого желания. Уж лучше я оставлю их для себя, чтобы как следует покопаться, оставшись наедине.
— Вот, начальник заходил проведать… — как можно более равнодушно сказала я, пятясь в свою комнату.
Но если кто-то подумал, что моя квартирная хозяйка удовлетворится таким объяснением, тот очень плохо ее знает. На следующее утро меня ждало настоящее испытание. Анна Венедиктовна даже пропустила очередной выпуск «Адской кошки».
— Хороший апельсин, — говорила она, снимая с фрукта яркую оранжевую шкурку. — Да и мужчина вроде неплохой.
— Нормальный, — кивнула я.
— Это для него ты тогда как фифа вырядилась? — не сдавалась упрямая старушка. — Помнишь, я тебе еще брошку свою давала?
Она с гордостью посмотрела на меня, уверенная, что ее украшение сыграло не последнюю роль во всей этой истории, и я теперь просто обязана поделиться с ней мельчайшими подробностями взаимоотношений с мужчиной, сраженным этой красотой.
— Спасибо вам большое, — ответила я. — Мне это здорово помогло.
К вечеру концентрация Анны Венедиктовны в пространстве достигла пропорции, не совместимой с жизнью. По крайней мере, с такой, которую хотела сегодня вести я, — спокойной и размеренной, где ничего не мешает предаваться мечтам.
