Пусть наслаждается властью, дарованной ей Глебом Юрьевичем. Уверена, что это та дамочка, которую он так долго мечтал встретить в нескончаемой череде секретарей. Что ж, пусть будут счастливы.
Я повернулась и поплелась к выходу, размышляя, стоит ли мне приходить за расчетом. А что, пусть, наконец, поймет, что не все в этом мире измеряется в денежном эквиваленте. Хотя вряд ли он даже узнает о том, что его бывшая сотрудница не явилась за причитающейся ей суммой. А если ему и доложат об этом, так решит, что я снова все забыла, перепутала или не успела. Я решительно взялась за ручку двери.
— Яна! — знакомый голос прозвучал неожиданно, заставив меня вздрогнуть.
Я медленно обернулась. Глеб Юрьевич сиял своей умопомрачительной улыбкой. Ну что бы ему быть в плохом расположении духа? У негото все хорошо. Избавился от ходячей катастрофы, все, теперь и в делах, и в жизни полный порядочек.
— Ты что здесь делаешь? — спросил он. — Не ждал тебя так рано.
Конечно, наверняка рассчитывал, что я буду есть печеньки Анны Венедиктовны пока не получу извещение о моем увольнении по почте.
— Это и заметно, — буркнула я, скосив глаза в сторону нового секретаря. Та как раз бодро выстукивала дробь по моей клавиатуре.
— А ну-ка, иди сюда, — распорядился он.
Я не двинулась с места. Еще чего! Он мне больше не начальник. Хочу — иду, не хочу — не иду. Тогда он подошел ко мне и, взяв за руку, потащил в свой кабинет.
— Меня ни для кого нет! — бросил он своему верному церберу в очках и захлопнул дверь.
Он сел на свое обычное место, а я так и осталась стоять посреди кабинета. Из глаз вот-вот готовы были политься слезы. Интересно, выдержит ли босс еще одну порцию? Можно мне рассчитывать еще на один платок или такая щедрость распространяется только на штатных сотрудников?
— К чему такой обиженный вид? — спросил Глеб Юрьевич.
В памяти тут же всплыло одно прекрасное слово. Идиот.
— Да так, — сказала я. — Меня тут шеф-самодур уволил, пока я на больничном была, — ответила я, стараясь все-таки не разреветься.
Он вздохнул:
— Когда была на больничном, не мог уволить. Не положено. Только когда с него вышла.
Ну, конечно! Это же все меняет! Я собиралась сказать ему эту и еще с десяток других колкостей, но не успела.
— Яна, ну ты же понимаешь, что больше не можешь быть моим секретарем, — мягким голосом сказал Глеб.
— Интересно, почему это? — с вызовом спросила я.
Пусть уж потрудится найти статью Трудового кодекса, которая позволила бы ему выставить меня за дверь. Ну, разве что за сексуальные домогательства. Но это тоже вопрос спорный, он-то, вроде, первый начал.
— Да потому что ты моя девушка, — мягко, как ребенку, пояснил он.
Я не сразу осознала услышанное. Его девушка! Значит, он не планировал избавиться от меня насовсем?
— А я против романов на работе, — развел руками Глеб, и я тут же отменила свое решение насчет объятий. — Так что иди домой, у тебя сегодня еще много дел.
Ну вот, теперь узнаю своего босса! Он даже в минуты любовных объяснений не забывает о труде.
— И что за дела? — спросила я.
— Ну, тебе предстоит собирать вещи, — пояснил босс. — Работы у тебя теперь нет, за комнату платить нечем, так что поживешь у меня.
Он смотрел так, как будто был совершенно тут ни при чем, и я лишилась средств к существованию без малейшего его участия. Вот ведь тип! Так и задушила бы в объятиях. Или даже…
Я бросила задумчивый взгляд на стол. Тот самый! Глеб проследил мой взгляд и тут же сказал строго:
— Нет-нет-нет! Даже не думай!
— Что такое? — кажется, разочарование в голосе все-таки прозвучало довольно ясно.
— Яна, напомню тебе, что сейчас самый разгар рабочего дня, — строго отчитал меня он, совсем как раньше.
— Так что брысь домой!
Я насупилась и повернулась к двери.
— Вечером я за тобой заеду, и если тебя так интересуют столы, то их у меня… точнее у нас, много, — услышала я его голос.
Это «у нас» мне понравилось. Но не настолько, чтобы так вот легко с ним согласиться.
— Там не те столы. Они обычные. А этот исторический… — не то, чтобы я на что-то рассчитывала. Просто объясняла очевидные вещи, по какой-то причине ему непонятные.
— Хорошо, — сдался он. — Я распоряжусь, чтобы его перевезли ко мне в квартиру. Будешь использовать его, когда сочтешь нужным. Или устроишь там музей. А теперь немедленно покинь помещение!
Он встал со своего места и подошел к двери, готовясь открыть ее передо мной. И что он так настойчиво отсылает меня? Я покосилась на него подозрительно.
— И не думай ничего себе там такого, — предупредил меня Глеб, окинув подозрительным взглядом. — Я просто не могу сосредоточиться на работе, когда ты рядом.
Вот это было совсем не похоже на правду. Насколько я знала строгого руководителя Глеба Юрьевича, сосредоточиться на работе он сможет, даже если рядом будет извержение вулкана. Даже не оторвется от своих бумажек. Разве что цыкнет на него: нельзя ли реветь чуть тише! И не так ярко полыхать своей лавой!
— С каких это пор? — недоверчиво спросила я.
— С самых первых… — отведя взгляд, признался он.
Я фыркнула. Помню я, что там было с самых первых пор! Каких только комплиментов я не наслушалась!
