А людям было не по нраву, то, что гильдия отказывалась усовершенствовать стрелковое оружие, потому что тогда бы, обладатели револьверов стали слишком опасны, когда как сейчас, осечка могла изменить ход боя. Но ещё больше принцессе казалось, что кто-то просто хотел добраться до Мастера гильдии, который не желал, чтобы ему диктовали правила.
— Мы становимся сильнее день от дня, — низкий голос Басти пробился сквозь её мысли, и она подняла глаза. — И именно потому нас держат за второй сорт. Но разве люди и драконы не являются пережитками? Магия людей и драконов изжила себя, когда как наша — сильна.
Она несколько минут смотрела на красивый профиль Риваари, а потом выпалила:
— Ваши размышления вольнодумны!
Остановилась и выдернула свою руку. Маркиз упрямо сжал губы и ничего не ответил.
Грудь принцессы сердито вздымалась.
«Как он смел так думать?».
Разве не лучше сосуществовать в мире, чтобы каждая из сторон вносила что-то хорошее: магию, знания или исцеление. Ведь она до сих пор помнила ужасы войны. Принцесса росла под хлопки револьверов, вибрирование чар и звон мечей. А теперь всё начнётся снова?
— Вы не можете так думать, Басти! Люди, драконы, и полукровки — они все должны существовать, и каждая из сторон по-своему сильна.
— И чем же сильны люди, Лели? Все полукровки думают так, как я, — мрачно ответил Себастьян и почувствовал, будто бы воздух между ними накалился до предела.
— Целительной силой, Басти. И с магией, и без люди делают это одинаково хорошо! И не мы устраивали всё это время резню! — в её голосе звенела ярость.
Он не ответил, только его взгляд стал слишком тяжёлый, и принцесса не сдержалась:
— Тогда мне понятно, отчего моя земля скоро утонет в крови!
Голова Себастьяна вскинулась, а глаза зло сверкнули.
— Пять лет вас не было, а теперь вдруг объявились, чтобы кому-то что-то диктовать⁈
— Это вообще ни капли, ни ваше дело чем я занималась пять лет! В ваших глупых головах только стремление к власти, и вы снова намерены её делить, — отрезала она.
— А что в вашей голове, Лели? — едко сказал Себастьян. — Проклятый дракон?
Её ладонь взлетела, чтобы отвесить ему пощёчину, но он молниеносно поймал запястье в тиски и потянул резко на себя. Руки сомкнулись вокруг стана принцессы, а его губы накрыли её уста. Это был поцелуй ярости, который обжигал. Он сжимал в объятиях так сильно, что ей не хватало воздуха. И отпустил Себастьян принцессу так же резко, как и поцеловал.
— Вот что бывает, принцесса, если меня злить, — глаза лихорадочно блестели, и маркиз тяжело дышала.
А Леда намерено, с какой-то изощрённостью, подняла руку и стёрла поцелуй тыльной стороной, смотря ему в глаза.
Прошлое
Леда стояла напротив напольного зеркала с массивной серебристой рамкой. Наряд из бледно-розового шифона хорошо сидел на изящной фигуре. Кружевные вставки на корсете открывали красивую линию шеи и подчёркивали декольте, а широкий пояс с бантом впереди, украшенный переливающимися камнями — тонкую талию.
Лёгкое, пышное. Это платье было даже совершенней, чем на балу, когда она впервые встретила Золотого Дракона. В Эварии не носили роскошной одежды, и со стороны, казалось, что она любовалась своим отражением, но это было не так. Леда давно уже должна была спуститься к Каю, но в её руке был зажат флакон с золотистой жидкостью, который она не решалась выпить.
Принцесса горестно вздохнула. Как тяжело осмелиться… но после ночи с ним, она могла забеременеть. Надо было решить, пить ли настойку из зверобоя, заботливо сваренную ведьмой, или нет.
Леда закрыла глаза, а перед ней оживали виденья. Она вновь и вновь прокручивала одну и ту же картинку. Убитый наследник. Сцепившиеся в смертельном бою кланы. Столько горя. А потом мелькнула та самая мысль, что может нужно было поступить, как того хотела Эвария и выйти замуж за Халиба.
«Нет» — сопротивлялось её естество.
Наверное, Кай уже заждался. На рассвете они отправились в загородное поместье Ки’арти, которое было расположено рядом с «Бездной трёх драконов». Проход в горах, тёмный и мрачный, соединял земли особняка и древние руины Снежного Дракона. И пересекая ход за руку с Каем, ей было не страшно, ибо его любовь грело влюблённое сердце.
Пока она принимала ванну, завтракала и отдыхала, Кай раздобыл ей платье. Он попросил привести себя в порядок, потому что им предстояло предстать перед Белым Драконом, чтоб молить о великом даре — одобрение на брак.
На самом деле император мог не дать своего благословения, и тогда Леде придётся вернуться с позором домой, но она думала не об этом. Страшнее всего ей было оттого, что она лишит их детей. Рано или поздно клану нужен наследник, а она была не готова терять ни Кая, ни их дитя.
«Разве горе не убьёт меня?» — спросила принцесса сама себя. — «Убьёт».
Леда это точно знала. Она снова уставилась в зеркало.
«Почему всё так сложно?».
Качнула головой.
«Я должна всё исправить. Мне просто нужно больше времени».
Пальцы одним движением сняли деревянную пробку, а губы коснулись золотой жидкости.
«Горько».
