— Надеюсь, что все серьезно. — Я свесил голову и сжал края кушетки, за которую держался. — Сделал ей предложение.
Он удивленно усмехнулся позади.
— А она?
— Она сделала первая.
— Ива? — переспросил ошарашено Игорь.
— Да, — улыбнулся я, — мы все в последние дни немного сошли с ума. Я бы никогда не подумал о том, что на меня свалится такое. И что я вообще буду с тобой просто сидеть и разговаривать. И что Горький будет вытаскивать меня из задницы. Как все интересно закрутилось…
— Ива сказала мне, что я тебя совсем не знаю, — растеряно заметил Игорь. — Она права.
— Той ночью, когда меня подстрелили, я шел к тебе. Отец просил с тобой поговорить. — Не знаю, зачем я ему это сказал. — Но я так и не придумал, о чем.
— Ну, теперь у нас есть общая тема — Ива. Если ты сделаешь ее счастливой, я буду только рад.
А я вдруг отчетливо понял — не сделаю. Не успею. Нет в этом мире хэппи энда. Не в моей страшной сказке. Да, Ива дала мне время. Но оно ускользает. Если Горький не вышел на связь, значит ему не с чем. А мне пора собираться за Марком.
— Можно мне увидеть отца?
Игорь кивнул:
— Конечно.
Глава 10
Больничные дела накрыли лавиной. Поступившие вчера дети с пожара в доме Стаса были повесткой номер один. Отец Князевых — второй по важности. Третья проблема была в режиме усиленной охраны больницы. Остальную текучку Маркович разрулил блестяще, и я сразу умчалась по повесткам.
Осмотр детей и отчет об их терапии заняли большую часть времени. Но все, к счастью, были стабильны. Даже Семен. Несмотря на ожоги и сильные обезболивающие, парень держался молодцом. Само собой, регенерация его спасала не хуже усилий врачей.
А вот отец Князевых вызывал опасения. Он временами приходил в себя, но был еще слаб, поэтому его держали на седативных. И природная регенерация ему не помогала вовсе. Она просто не включалась от кровотечений, которая случалась уже два раза после первой операции. Когда Игорь говорил мне, что его отец стабильно-тяжелый, я надеялась на лучшее и была уверена, что опасности нет. Но она была.
В общем, когда я случайно глянула на часы в мобильном, обнаружилось, что Стаса я не видела уже три часа. Не говоря о том, что все еще была в спортивном костюме, перепачканном сажей. И не позвонить же ему.
Выйдя в коридор, я прислонилась к стене и набрала Игоря.
— Освободилась? — отозвался он.
— Частично. Где Стас?
— У отца.
Я тяжело вздохнула.
— Как раз хотела поговорить с тобой о нем. Ты где?
— В ординаторской на третьем, — устало выдохнул он. — Кофе будешь?
Когда я, наскоро переодевшись, показалась в ординаторской, меня ждали кофе и хмурый Игорь.
— Как ты? — заглянула я ему в глаза, усаживаясь на стул за стойкой. Игорь отложил планшет:
— Я в норме. Стас, что очень удивляет, тоже. — И он подтолкнул мне папку с отчетом. — Функция сердечной мышцы восстановлена. Анализы крови в норме. Осталось понять, какая цена.
И он прямолинейно посмотрел мне в глаза.
— Узнаю — сообщу. Давай об отце…
— Я не знаю, что тебе сказать. — И он откинулся на спинку стула, переводя взгляд в окно. — Я сделал все.
Злился.
— Не сомневаюсь в этом.
— Он будто не хочет жить, — цедил Игорь. — Или не хочет, чтобы я его спасал. Или еще что-то… Но там, где я даю хорошие прогнозы, все летит к чертям. Ткани рвутся, лопаются сосуды. Уже два раза экстренно оперировали.
— Я знаю. Игорь, — я дождалась, пока он посмотрит на меня, — так бывает. Ты не виноват.
— Я знаю. Мне просто жаль, что я не нашел в себе силы вернуться к нему раньше. А теперь может стать поздно.
Я поднялась, подошла к нему сзади и обняла за плечи, прижимаясь к его щеке:
— Держись.
Он обхватил мои запястья на своей груди:
— Ну а ты?.. Как у вас со Стасом?
Я усмехнулась, выпрямляясь:
— Хороший он у тебя. Я не устояла.
Игорь усмехнулся.
— Еще несколько дней назад я бы ему не позволил к тебе приблизиться. А теперь…
— Что?
— Теперь я благословил его на отношения с тобой, — изумленно покачал он головой, улыбаясь. — Мы действительно будто все немного сошли с ума в эти дни.
— Что тебя заставило изменить свое мнение? Еще позавчера ты рычал мне в трубку.
— Когда ты сказала о приемных детях, это прозвучало очень странно. Настолько, что я решил, что у меня глюки и надо выспаться. Я считал Стаса махровым эгоистом. А потом, я же общался с этими детьми все это время, пока они тут. Мальчишки много всего рассказали. О жизни до того, как их вытащил Стас, и как им хорошо теперь. Все они стараются отплатить за новый шанс, учатся, работают. У них — настоящая стая, семья. И ведь эти его дети из приюта — лишь часть от тех, кого ему удалось изъять. Их просто не смогли никуда пристроить. — Он помолчал немного, опустив взгляд на планшет. — И мой отец все это знал. Он помогал Стасу.
— Отец не мог просто прийти к тебе и сказать, что Стас не такой, каким хочет казаться. Это всегда было ваше личное дело…
— Конечно, не мог, — нахмурился Игорь. — Да я и не испытывал никогда особой злости на брата. Пока он не положил на тебя глаз, по крайней мере.
Я усмехнулась, а Игорь улыбнулся.
— Когда это все закончится, может, соберемся все вместе? Вы и мы с Яной. Или это вообще полное безумие?
