— Звони, — коротко приказал Данилу, а когда он сообщил в мобильный, что мы на месте, схватил его за шкирку и вытянул из салона.
Он взвизгнул, стоило заломить ему руку и вжать мордой в землю.
— Тебе все равно не победить эту систему, Князев, — захрипел он, отплевываясь от грязи. — Ты ведешь себя тупо! Работал бы по шерсти, а не против, не стоял бы тут…
— Я хоть стою.
— Это пока. Нам с тобой не выжить. Ты меня не оставишь в живых, а другие — не дадут жить тебе. Не с таким послужным, Князев.
— Так ты выслуживался перед вышестоящим начальством? — презрительно усмехнулся я.
— Куда нам без начальства, Князев? Ты-то тоже не сам по себе…
Что за тупость он несет? Разве что с какой-то целью.
— Где мой щенок? — нетерпеливо потребовал я и замер. И тут же резко рухнул на землю аккурат за секунду до того, как раздался выстрел. И почему я позволил Ветлицкому раскрыть рот вообще? Понятно же было, что не просто так он разговорился! А еще стало ясно, что никаких переговоров со мной вести не собирались.
Ветлицкий дернулся куда-то в сторону развалин, а я вскинул пистолет.
— До скорой встречи в аду, Даня, — прохрипел тихо, и уже через вздох он рухнул с пулей в затылке, нелепо запрокинув голову. Я подобрался и окинул периметр взглядом, готовый кинуться в любую сторону. Дайте мне только один звук…
— Стас! — разорвало вдруг тишину отчаянным криком Марка, и меня подорвало пружиной.
Прошлогодняя трава хлестнула по лицу, когти вспороли сырую холодную землю, и вскоре ноздри заполнились чужим запахом пота, когда резкий порыв ветра сменил направление. Марк уже не кричал, но этого было и не нужно. Верзилы Ветлицкого и так завозились достаточно громко.
Сколько их было — я даже не стал считать. Первому порвал глотку, тут же выстрелил в открытый живот второго. В вены выплеснулась такая злость с адреналином, что на несколько вздохов потерял контроль над зверем, но и тот не терял времени. Рот наполнился чужой кровью, в глотке задрожало рычание, и где-то в темноте послышался чужой скулеж.
Но их было слишком много.
Да, стрелять в общем месиве не удобно. И, как бы я не давил на психику своим авторитетом, шавки все же были в стае, а я — один. Кроме того, хорошо обученные шавки — никаких «перегавкиваний» не по делу. Они напирали, прижав меня к полуразваленной кирпичной кладке. Когда ногу прошило резкой болью от всаженного в бедро ножа, я запрокинул голову, роняя пистолет, и зарычал. Меня тут же сбили с ног, а темное небо надо головой закрыло широкой тенью.
Их осталось двое.
— Где Ветлицкий? — потребовал пес хрипло, наставляя на меня пушку.
— Позвони спроси, — усмехнулся я криво.
Глупо. Но делать было нечего. Переговоры кончились, не начавшись.
***
— Моей машины нет! Стас забрал ее и уехал спасать ребенка! — выпалила я, завидев Игоря в коридоре. Только он глянул на меня как-то слишком отчаянно. — Игорь?..
— У отца снова кровотечение, отказывает печень, почки, — сообщил он, тяжело дыша. — Я — в операционную.
— Я с тобой! — решительно заявила я.
— Наберешь Давида?
— Да, иди.
Я бросилась переодеваться, выхватывая мобильник. Горький ответил сразу.
— Стас пропал, — задыхаясь, крикнула я.
Сердце зашлось в груди, и мне подумалось, что Стас должен сейчас это почувствовать.
— Когда? — подобрался Горький.
— Я уверена, что он поехал вызволять своего ребенка, которого похитили с пожара…
— Когда? — надавил раздраженно Давид.
— Я не знаю! Не видела его несколько часов!
Я вцепилась дрожавшими пальцами в шкафчик и прикрыла глаза.
— Черт, — процедил Горький. — Маячки на машине есть?
— Я же не спецагент, — опешила я.
— Зато твой мужик — иногда придурок. Придется обзавестись.
— Все вы одинаковые! — выпалила я с обидой. — Уверена, ты на его месте бы вел себя также!
— Ты ему что-то говорила? Ваши сердца же связаны, и он это знает. Разве он мог собой рискнуть?
Откуда он еще и это знает, выяснять было не время.
— Я сказала, что его сердце берет на себя весь удар в случае чего, — сдавленно сообщила я.
— Это правда?
— Нет.
— Понятно. Найду его, не переживай.
— Спасибо.
Когда я врала Стасу, не могла подумать, что он использует это по-своему. Это теперь становилось понятным, что он решил не терять даром времени и спасти ребенка, рискуя собой. Стас был уверен, что потери понесет он в любом случае. А еще он мне верил.
Только в груди вдруг потеплело, а сердце споткнулось и забилось уже спокойно. Будто коснулся его кто-то, согрел и пообещал, что все будет хорошо…
— Стас… — позвала я в тишине, хватаясь за ребра.
— Ива Всеславовна, — влетела в раздевалку медсестра, — Игорь Андреевич вас срочно зовет…
***
Он выстрелил в ту секунду, как я кинулся на него. Второй отшатнулся и упал, будто его кто-то сложил. Я рухнул следом, чувствуя, как в груди разливается знакомая пустота и стремительно заполняется жгучей болью.
— Стас?! — рявкнул вдруг кто-то рядом.
Горький. Вовремя, ничего не скажешь.
— Ну вот теперь тебе можно сунуться, — усмехнулся я.
— Идиот, — выругался он.
— Марк! — просипел я, когда он принялся меня осматривать. — Мой волчонок где-то тут, он кричал.
