Боже, как мне стыдно! Как я могла устроить обнимашки прямо посреди улицы с незнакомым субъектом? Я в ужасе от своих поступков и от своей реакции на этого наглеца. Мои ладони продолжают лежать на его упругих плечах, мои озябшие пальцы нежатся в тепле этого сочного тела. Мы молча смотрим друг на друга. Он улыбается, а его глаза просто ухохатываются от этой легкой победы. Я делаю над собой нечеловеческое усилие и все-таки предпринимаю попытку вырваться и уйти. Но он не отпускает, как будто понимая фальшь моего сопротивления и мысленные мольбы на коленях: «Ни за что не отпускай меня. Не слушай мой бред, я одинокая, измученная этим треклятым одиночеством, и я не отвечаю за свои слова». Матильда, сочиненная Стендалем, сказала бы еще более содержательно: «О мой господин, повелевай мною всегда, строго карая свою рабыню, если ей взбредет на ум бунтовать». Что мне еще сказать, чтобы вы поняли мое странное состояние?
Мужчина смотрит на меня пронизывающе синими глазами, держит меня за талию, прижимая к себе, довольно улыбается и молчит. А мне тепло в его объятиях, и я не могу отвести от его глаз своих, не могу и даже уже не пытаюсь вырваться. Вокруг с гулом проносятся машины, стучат или шелестят подошвы и каблуки прохожих, а я обнимаюсь с незнакомым мужчиной и никуда не тороплюсь. В этой жизни я уже все успела. Самое горькое – это мое. «Я оставляю себе право на страшные сны, право гореть от весны и к небу идти по золе…» Спасибо братьям Самойловым за эти строки. Иначе я бы никогда не догадалась, как описать свои ощущения.
У меня начинают гореть глаза от подступающих слез. И резко портится настроение. Для этого надушенного, наглого упыря, такого пробивного оттого, что владеет небось разными заводами да пароходами, встреча со мной – очередная забава под пьяную лавочку. Привык телок клеить по ночам, а утром даже имени не вспомнит. И мой образ неминуемо затеряется среди плеяды его еженощных похождений. Чем я лучше других? Мне особенно нечем похвастать. Я ему не ровня. Мы на разных ступенях социальной лестницы. Красавчик, если будешь лететь вниз, помаши мне рукой, я буду ждать тебя на земле. А пока мне тебя, небожителя, нечем удивить. Но мне все равно жутко приятно стоять с тобой рядом и чувствовать на своем теле твои ладони. Это не про тебя ли я когда-то писала:
Ладони действительно теплые, я чувствую это даже через пальто и майку. И секрет мой для него не секрет, скорее всего. Да и свет будто померк. Правда, не солнечный, а свет луны и звезд, но все вокруг стало совершенно другим. И мне уже не до смеха.
Так, мысленно напомнив себе о том, кем в этой непростой земной жизни являюсь я и что мне дозволительно, а что нет, я все-таки отвожу в сторону глаза, опускаю голову и со вздохом произношу вполголоса – на большее не хватает воздуха, нет сил:
– Отпусти. Пожалуйста. Отпусти.
Красавчик поднимает брови, усмехается, трется кончиком носа по периметру моего левого уха. От его дыхания у меня по спине забегали мурашки и миллиарды ледяных иголочек окутали сердце. «Ни за что не отпускай меня, тащи в подворотню, закуй в кандалы, посвяти меня в рыцари неотданного супружеского долга», – умоляют мои бессовестные глаза. Но я, заложница здравого смысла, с ними не согласна. Именно поэтому я не встречаюсь взглядом с красавчиком и прошу отпустить меня.
– Иди, если тебе нужно, – медленно и с усмешкой выдыхает он мне в самое ухо, и его мятное дыхание ураганом проносится внутри меня, вырывая с корнем жилы, нервы, покой и веселье. Он картинно разводит руки в стороны и улыбается. А я бросаю на него прощальный взгляд, похожий на движение жадного языка по любимому мороженому, и убегаю со всех ног. А в голове трещит и визжит вопрос: «Как мы теперь встретимся?» Я же не знаю, как его зовут, а он не спросил моего имени и номера телефона. Вот дура. Какая еще встреча?! Да зачем вообще с ним встречаться?! Пьяный шалопай, избалованный мажор. Тьфу на него три раза. Согрел чуток, взбудоражил мое старое сердце, и ладно. Может, он вообще мне померещился? Такое иногда бывает от избытка эмоций и усталости. В смысле не у меня иногда бывает, а вообще бывает. У кого-то да было, это точно. Людей-то на земле полно, всякое бывает. Тьфу на него еще три раза. Мятный оборотень. Призрак страсти. Плод воображения, помешавшегося от одиночества и тотального невезения.
Придя домой, я первым делом поспешила в душ. Смыла с себя запах табака, порока и запах одеколона синеглазого нахала. Без сил упала в кровать, завернулась в одеяло и долго не могла согреться. А потом провалилась в лихорадочные сновидения, где моя жизнь была спокойной и радостной, где я работала там, где мне хочется, думала только о хорошем и ждала с нетерпением каждый новый день. В общем, во сне я видела не свою жизнь, а себя в чужой и прекрасной жизни, о которой могу только мечтать.
