– Мама его. Дело в том, что его родная мамаша сбежала от Сашкиного отца к австралийскому дипломату, когда Саше было всего 9–10 лет. Михайлов-старший не дал своего разрешения на вывоз сына в Австралию. С тех пор он видел её вживую только один раз, на 18 лет. Ну и раз пять по телефону общались. И это, представь, за всю жизнь! А для его папаши такой континент как Австралия вообще на карте не существует. У Сашки в комнате на стене карта мира висела. Так он на всю Австралию пенис фломастером нарисовал в натуральную величину. Дед то есть. Так расстроился! Всё никак ей измену простить не могут. Но любит её… Убить готов за плохое слово о ней. Вот его ахиллесова пята! – выдала страшную семейную тайну Ольга.
– Так поезжай к ней или позвони в эту Австрию. Тоже мне – горе! Поговори по-родственному, – мудро выразила мнение всего кафе Сусанна, посетители которого давно уже стали сопереживать создавшейся семейной ситуации. А один мужчина даже что-то записывал на салфетке.
– В Австралию, – поправила Михайлова, у которой в аттестате за среднюю школу была «четвёрка» по географии.
– Да какая разница! – огрызнулась Сусанна Петровна с «трояком» по тому же предмету. – Официант, обсчитайте нас.
Что тот с удовольствием и сделал.
Всё тот же запах конюшни. Правда, запах немного резче. И даже открытые окна не помогают. Конь уже не один. Их пара! Мужчины не то чтобы били друг друга… Нет! Что вы! Они же родственники…
– Руки выш… держи, сколько… раз… повторять? Наследничек… – стараясь сделать после каждого слова вздох, говорил, давясь капой, Дед.
– Ну хватит тебе, дед… – потел Сашка, уворачиваясь от ударов ветерана-мстителя.
– Последний удар… серии с… акцентом! Резче! Кулак… доворачивай… Размазня! – тяжело пыхтел, не унимаясь, Дед, вколачивая в Сашку воспитательный момент.
Резко хлопнула от сквозняка входная дверь, скрипнул пуфик в прихожей…
– Кто дома? Что сегодня на ужин? – послышался из прихожей жизнерадостный голос представителя второго здравствующего поколения Михайловых.
Дед опустил «лапы» и повернул голову в сторону голоса пришедшего сына.
– Ещё один наследничек пожа…
В это время Сашка, добросовестно заканчивая серию, провёл завершающий удар, с резким доворотом кулака в незащищённую голову Деда. Как учили, в общем. Дед, легко оторвавшись от паркета, удачно приземлился на полумягкий мат. На грохот упавшего пожилого туловища и короткое матерное слово с мягким знаком в конце вбежал встревоженный Сан Саныч.
– Сашка, ты… ты чего материшься? – растерялся на мгновение врач, глядя на вяло шевелящегося Деда.
– Дед новую атакующую комбинацию придумал. Отрабатывали…, а он взял и открылся, – виновато пробурчал мальчик – наследник трёхкомнатной квартиры в центре, разворачиваясь к отцу недавно посаженным бланшем под правым глазом.
– Вот теперь то, что надо! Вот теперь… довернул, – приподнимаясь на локтях, одобрительно сказал Дед, трогая рукой резко набирающую размеры и цвет припухлость под правым глазом.
– Пап, а у тебя что с глазом? – рассматривая огромный синяк, только под левым глазом Сан Саныча, удивлённо спросил Сашка.
– Всё у тебя ни как у людей! У нас с пацаном под правым, а у тебя фонарь под левым, – засмеялся Дед.
– Не поверите, мужики! Пуговицей залепили! Так что на ужин-то? – неожиданно для себя загордился синяком средний Саныч.
– Вот что, парни! А не шикануть ли нам? Мне сегодня в федерации премию пообещали за второе место на Европе. Предлагаю авансом это дело отметить. Да и поговорить по-семейному не помешало бы.
Была середина недели, и даже самый популярный в районе ресторан радовал посетителей и огорчал официантов проплешинами пустых столиков. Удачно заняли места почти в центре зала. И музыка не долбила по ушам, и официанту от кухни бежать было недалеко. Яства, заказанные на семейный ужин, были довольно приличные, но не шикарные. Видно, в перспективу премии за второе место на Европе Дед не очень-то и верил, а рассчитывать на материальную поддержку районного лекаря и студента было смешно. Официант, принимавший заказ, как-то с опаской поглядывал на опухшие физиономии с виду прилично одетых мужчин. Он что-то чертил у себя в блокнотике, понимая, что этих мужиков с битыми мордами лучше не обсчитывать, можно самому схлопотать. И многолетний, но не всегда учтённый опыт его не обманывал сегодня.
– У меня тост, мальчики! – подмигнув подбитым глазом, торжественно сказал Дед, машинально отведя рюмку с коньяком подальше от белого выходного пиджака.
– Традиционный? – оживился «малыш», хватаясь за графинчик.
– А я люблю, когда ты его говоришь, пап! – сказал Сан Саныч, отбирая графин у Сашки и одновременно с Дедом шлёпая сына по затылку. – А юные спортсмены растягивают сто пятьдесят сухого на весь вечер!
– Спасибо, ребята! Да, я хочу выпить за традицию называть парней, родившихся в семье Михайловых, Александрами. И пусть это вносит некоторую путаницу и неразбериху у людей, живущих рядом с нами…
– Но это нам не мешает! – засмеялся Сан Саныч.