Я намеренно прикрыла глаза, так как смотреть в нависающее сверху лицо было для меня сейчас сродни тяжёлой психологической пытке. Он и без того прессовал меня собой во всех смыслах данного понятия, а в эти минуты так и подавно, когда пытался забраться в моё подсознание едва не буквально. Как будто ему было мало того, что он со мной тут вытворял всё это время и без глубоких знаний о моём «забытом» прошлом.
— Тем не менее, ты это сделала. Пошла наперекор общепринятым устоям и захотела кем-то стать ещё, кроме как бесправной вещью или чьей-то послушной игрушкой. Что бы ты там не говорила, но техасская гордыня, граничащая с надменным бунтарством, в тебе прослеживается весьма ощутимо. Вызовы судьбе ты умеешь бросать. Как и удерживать любой ответный от неё удар. Если тебя не смогли сломить в родном городке, куда уж мне тягаться с твоими призраками прошлого.
— Я уже говорила до этого! Я не хочу это обсуждать! Тем более, если вы и так знаете обо мне многое из того, о чём даже Эдвард не догадывается! Ничего нового я вам не скажу! Потому что нечего говорить…
Я снова распахнула глаза и попыталась было дёрнуться, чтобы высвободиться из рук Маннерса. Куда там. Из его ложно ласкового захвата не так-то уж и просто было вывернуться.
— Это не ваше грёбаное дело! И никогда им не станет! Вам недостаточно просто меня трахать, обязательно нужно покопаться ещё и в моих мозгах?
— А тебе, я так понимаю, не терпится затянуть своё здесь пребывание ещё на несколько дополнительных дней?
— Есть вещи, о которых я не хочу говорить! Что здесь непонятного?
— Ну да… куда проще мне отсосать и дать трахнуть себя в анал. Страшные тайны прошлого на фоне моих сексуальных извращений даже рядом не стоят, так ведь?
Маннерс жёстко осклабился, и мне совершенно не понравился тон, с которым он всё это проговорил, глядя в меня всё тем же ничего не выражающим взглядом полноправного хозяина положения.
— Думайте, что хотите, но я не стану ничего вам рассказывать. Вы и без того перешли все дозволенные границы. Хватит с вас и этого!..
Я только сейчас заметила, как вцепилась пальцами обеих рук в густой ворс ковра, на котором сидела зажатая мёртвой хваткой своего шантажиста. И это единственное, что я могла сейчас сделать, чувствуя себя буквально хрупким мотыльком в беспощадных ладонях бездушного убийцы.
— Вообще-то это только мне решать, что с меня достаточно, а что нет, mon papillon. И если я захочу добраться до всех твоих призраков прошлого в твоё самое глубокое подсознание, я это обязательно сделаю. Поскольку у меня нет никакого желания конкурировать с кем бы то ни было. В этом плане я слишком предвзят, брезглив и эгоистичен. Я должен быть единственным… во всём. Никаких прячущихся в шкафах скелетов или фантомов из всех твоих возможных фобий. Только я один. И если потребуется кого-то вытеснить из твоих неизлечимых страхов…
Он надавил на моё горло и подбородок в этот раз куда ощутимей, заставив ещё сильнее откинуться головой назад и едва не прогнуться в спине. Я чуть было не захлебнулась от бешеного перебоя собственного сердца, особенно когда его треклятые губы коснулись моего дрожащего рта.
— Я это сделаю, будь уверена. Я не делюсь своими игрушками, даже с самыми страшными подсознательными монстрами.
___________________________
* wet backs —
Монстры не умеют любить. Эту аксиому я усвоила, как дважды два четыре, уже очень давно. Знала и постоянно себе об этом напоминала, практически изо дня в день. Ведь их инстинкты заточены только на одни конкретные действия — найти добычу, поймать и сожрать без какого-либо зазрения совести. Если в животном мире это происходит почти что на гуманной основе (жертву убивают сразу), то у людей данное действо может проводиться одним над другим каждый божий день. Снова и снова. Пока один не сведёт с ума другого, или пока второй не начнёт искать хоть какие-то ничтожнейшие лазейки для возможного побега.
После нашего последнего разговора о моей прошлой жизни в пригороде Хьюстона, Маннерс больше не затрагивал темы касательно того, что знал обо мне куда больше, чем тот же Эдвард. Но это не значило, что данная тема его больше не интересовала, и он не мечтал добраться до самых страшных скелетов в моём тайном шкафу и навести там свои новые порядки. Ведь у монстров, кроме всего прочего, есть и другие исключительные фишки или заскоки. Многие из них — страшные собственники. Они не могут испытывать к своим жертвам светлых и чистых чувств привязанности с прочими человеческими эмоциями, свойственными всем эпматам. Зато всегда считают их своими личными вещами — любимыми игрушками, которые тоже можно холить и лелеять. А вот делиться ими с кем-то или позволять кому-то до них дотрагиваться… Здесь уже можно запросто нарваться на нечто более жуткое и опасное.
