Стоящий и еще молодой отец, сидящая в кресле еще живая мама и пятилетняя я у нее на коленях. Только теперь мне подумалось, что мама не просто так позировала сидя, должно быть, ей уже тогда было нелегко подолгу стоять…
Но в глаза бросалось другое: наше с ней сходство, заметное даже на портрете, несмотря на мой возраст. Сейчас же мы стали почти копиями. Почти — потому что я везде немного уступала маме.
Немного проще внешне — леди Анна Аберхау была настоящей красавицей, но папины тусклые черты будто сгладили и мои. Цвет волос не такой насыщенный, черты лица не такие утонченные, манеры далеки от идеальных — в пансионе упор был на магию и обучение, а еще на контроль — у всех нас с ним имелись серьезные проблемы. Когда вспышки магии постоянно происходят то у одной, то у другой воспитанницы, тут уж как-то не до манер. Да и общение с простыми девочками не прошло бесследно.
И чем старше я становилась, тем сильнее избегал меня отец. Я так и не поняла: причина в нашей с мамой схожести или как раз в том, что я — словно ее упрощенное отражение? Напоминание о женщине, которую он любил больше жизни? Или разочарование тем фактом, что я оказалась ее недостойна?
Если вначале после отъезда в пансион отец честно старался навещать меня как можно чаще, то чем дальше, тем реже делались эти визиты, а письма становились все короче и суше. Я не хотела обижаться, понимала, что ему тяжело, но…
Он потерял любимую, я потеряла маму, а в итоге еще и отца в моей жизни почти не было.
Вздохнув и бросив последний взгляд на картину, я зашла в библиотеку. Глупо сожалеть о несбыточном: маму не вернешь, все сложилось как сложилось. Отец и без того потратил все эти годы на поиски возможного лечения. И хотя бы в этом я могла его понять. Как целителю ему оказалось вдвойне тяжело: не смог спасти собственную жену.
В библиотеке я выбрала несколько приключенческих книг и обосновалась за одним из столов, дожидаясь завтрака. При жизни мамы, когда я была маленькой, папа вечно ругался, что нельзя читать за едой: и пища хуже усвоится, и книжки можно испортить. После смерти мамы многое, чего раньше было нельзя, стало можно. Просто отцу сделалось все равно, как я там ем и читаю…
Так долго сдерживаемая обида резко прорвалась наружу, заставив вилку громко звякнуть о тарелку. В самом деле! Я ведь не виновата ни в схожести с мамой, ни в том, что так и не стала ее точной копией! Сколько можно меня избегать и сторониться?
В каком-то порыве, не иначе, я достала карманный визор, откинула крышку и проговорила, зная, что сообщение дойдет до адресата: «Папа, жду тебя дома, нам надо поговорить».
И быстро коснулась центрального камня. Небольшой артефакт, напоминавший дамское зеркальце, мигнул, показывая, что команда выполнена.
Выдохнув, я убрала визор в карман, чувствуя, как подрагивают пальцы. Сама не знаю, почему так поступила, ведь ничего срочного у меня на самом деле не было. Хотя — после занятия по магии разума и прорицаниям — я все могу списывать на предчувствие. Почувствовала, что так надо, — и решила сделать.
Убедив себя, что ничего страшного и отцу действительно не помешало бы почаще вспоминать о том, что у него есть дочь, я буквально через силу доела завтрак, взяла верхнюю книгу из выбранных и приготовилась к ожиданию.
Не слишком вчитываясь в страницы, я кое-как скоротала за романом все утро. Настало время обеда, и дворецкий, аккуратно заглянув ко мне, поинтересовался, где накрывать: в библиотеке или я спущусь в столовую?
Мы оба с мистером Гратеном знали, что обед в библиотеке лорд Аберхау не одобрил бы. Именно поэтому я сказала, что буду обедать здесь. Дворецкий кивнул и удалился, а через полчаса зашла служанка с подносом и поставила передо мной тарелки.
— Спасибо, — поблагодарила я женщину.
Так редко бываю дома, что даже имена новой прислуги никак не выучу.
Время шло, я ковырялась в тарелке, поглядывая в раскрытую книгу. Ответ от отца не пришел, и я понятия не имела, стоит ли его вообще ждать. Но упрямо сидела, сама не зная, зачем.
И потому удивилась, увидев, как отец входит в библиотеку.
— Привет, Джейн, — спокойно поздоровался он, усаживаясь в кресло напротив.
Высокий, худой, в строгом костюме, с зачесанными назад пепельными волосами — седина сильно разбавила и без того не самый яркий русый цвет. Покрасневшие глаза и извечные синяки под ними, глубокие морщины. Он ведь маг, целитель и всего на пять лет старше моей покойной мамы. С ее смерти минуло одиннадцать лет, но для отца после этого год шел за два.
— Привет, папа, — также отозвалась я, отодвигая тарелки и книгу.
Ну вот, дождалась. И что дальше?
— Не ожидал, что ты приедешь меня навестить в первый же выходной, — папа никак не прокомментировал мое самоуправство, хотя точно отметил. — Думал, тебе будет интересно получше познакомиться со своими одногруппниками и провести время с ними.
— Нет, я о тебе никогда не забывала, — сказала и сама поняла, что прозвучало упреком.
Отец нахмурился.
— Джейн, я бы с радостью уделял тебе больше времени, но твою магию необходимо было стабилизировать. И лучше, чем в Лорвейне, этого бы нигде не сделали.