— Конечно, он спас тебе жизнь. Я обязан ему. Но, Джоанна, прошу, больше не заводи с ним таких разговоров, ты его смущаешь. Он ничем не сможет тебе помочь. Ничем. Врач, так же как и ты, больше никогда не увидит Англию, он слишком стар для такого долгого путешествия. Рональд сам мне в этом признался.
Я согласно кивнула, понимая, что, наверное, Аббас прав — ведь Рональд показался мне истинным джентльменом. Врожденное благородство может преобладать над чувством самосохранения, и он может предпринять безумную попытку мне помочь. Но она вряд ли увенчается успехом.
Аббас как будто прочитал мои мысли и взял за руку:
— Джоанна, я хочу, чтобы ты осознала все до конца. Ты останешься здесь, в моем доме, даже если твои родственники узнает, где ты. Даже если они приплывут сюда и осадят мой дом, чтобы спасти тебя из плена, я тебя не отпущу. Я воин, Джоанна, и привык сражаться за то, во что верю, за то, то мне дорого. Ты дорога для меня, и я буду за тебя сражаться: безжалостно и до конца. Не думаю, что ты захочешь для своих родных такой судьбы, так что оставь все как есть. Прошу, смирись.
Я молчала. Я не хотела говорить Аббасу, что смирюсь, потому что это не так. Я думала, что никогда не увижу мир по ту сторону каменного забора гарема Гафура — но вот я по ту сторону. Значит и другое возможно. Но я не буде об этом думать, ни сегодня, ни сейчас. Я с легкостью сменила тему:
— Если честно, я голодная. Так что с радостью доем свой ужин.
Аббас кивнул, принимая мой уход от важной темы, и мы спустились вниз. Рональда и вправду уже не было в столовой, и мы спокойно продолжили ужин. Я улыбнулась служанке, которая подала мне бокал с медовой водой, и посмотрела на Аббаса:
— Я бы хотела помогать Фаизе в её делах. Она сказала, что решение за тобой.
— Ты не служанка в моем доме.
— Да, я знаю, ты говорил. Но мне будет скучно без дела, а это сможет меня развлечь. Я же не говорю, что сразу брошусь в тяжелую черную работу. Так легкие дела, для того чтобы занять время.
Он медленно кивнул, а потом сказал:
— В моем доме есть книги, Фаиза покажет тебе. Ты ведь любишь читать?
Я оживилась:
— Да, люблю. Очень. Спасибо.
— Я скоро уеду на пару недель, могу привезти тебе и другие книги, если хочешь. Только скажи, какие ты хочешь?
Я радостно улыбнулась:
— Я подумаю и скажу тебе, — а потом, помолчав, спросила: — Как скоро ты уедешь?
— Через три дня. Если тебе что-то будет нужно, обращайся к Фаизе. Она присмотрит за тобой.
— Я ведь уже не маленькая, и могу обойтись без няньки.
Аббас внимательно на меня посмотрел:
— Она убережет тебя от глупостей.
Я грустно улыбнулась:
— Значит она мой тюремщик?
— Нет, Джо. Ты не в тюрьме.
Я кивнула, мне не хотелось больше спорить и говорить об этом:
— Да, я поняла.
Мы на пару минут молчали, занявшись едой. А потом я снова спросила:
— Почему в твоем доме нет гарема?
Мужчина вскинул на меня внимательный взгляд:
— Он мне не нужен.
— Ты ведь восточный мужчина…
— Я знаю, кто я, — ответил Аббас, перебивая меня, а потом добавил: — Я часто в разъездах.
Это многое объясняло, многое, но не все. Я кивнула, принимая данный ответ, и снова занялась едой. Аббас придвинулся ко мне и, зацепив пальцами подбородок, заглянул в глаза:
— Теперь я буду бывать дома чаще, не волнуйся об этом, — он неверно истолковал мой вопрос. Мужчина наклонился и нежно поцеловал меня в губы. Я прикрыла глаза, отдаваясь моменту. Как бы я не пыталась убедить себя в обратном, я скучала о нем, о его нежных руках и страстных губах. Аббас притянул меня к себе на колени, и его поцелуи сместились на шею. Я обхватила мужчину за плечи, поощряя.
— Как же сильно я хочу тебя, — прошептал Аббас.
Я хотела его не меньше, поэтому обхватила мужскую голову руками, и потянула к своему лицу. Наши взгляды встретились:
— Так же сильно как я, — было ему ответом, а после я страстно его поцеловала.
Аббас сразу пришел в движение и уложил меня на подушки, а его руки сместились на мои бёдра, сжимая:
— Доктор сказал, еще несколько дней…
— А мы ему не скажем, — улыбнулась я, сжимая мужские плечи. — Через пару дней ты уедешь, на целых две недели. Не хочу ждать так долго.
Аббас пару мгновений рассматривал меня, решая что-то, а потом снова поцеловал. Его губы горели такой страстью, что я сразу поняла — эту ночь я проведу не одна. Мужчина не стал возиться с застежкой моего платья и просто разорвал ту на груди. Я встревожилась:
— Если кто-то сюда войдет?
Аббас накрыл мою обнажившуюся грудь горячими ладонями и нежно сжал:
— Тот лишиться головы.
Я чуть успокоилась. Конечно не из-за того, что поверила, что Аббас приведет свое обещание в исполнение. Просто понадеялась, что слуги дома знают о том, что тревожить хозяина не стоит. Мои мысли прервались из-за горячих мужских пальцев, которые уже забрались под юбку и поглаживали внутреннюю поверхность бедра. Они неумолимо приближались к цели. От одной этой мысли я подогнула пальчики на ногах, и легкий спазм удовольствия пронзил тело. Аббас навис сверху, в его взгляде светилось чисто мужское превосходство:
— Ты так сильно по мне скучала, Джоанна?