Как вы уже знаете, я купил компьютер и факсы вам шлю с него, как и сообщения по интернету Ане. Только пока Аня не может принимать русский шрифт, поэтому ей приходится посылать латинскими, но я ими не печатаю так бегло, как на русском. На русском же сохранена клавиатура пишущей машинки. Вообще удивительно шагнула техника вперёд. Особенно я это почувствовал, когда получил твой факс, Таня. Только я сначала немного неправильно принял его, но теперь всё нормально. Можешь посылать в любое время, даже когда меня нет, но только для этого я должен оставлять компьютер включённым, например, на ночь или днём. Я ещё пока не изучил все возможности работы с факсом, но то, что их очень много, я знаю. Со временем я смогу посылать Ане даже звуковые сообщения, если у неё в компьютере есть устройство звука. Но, наверное, есть. Кстати, у Кристиана, наверное, тоже есть адрес e-Mail, то есть адрес электронной почты на работе?
Погода у нас прохладная. Сегодня около 10 С. На работе меня перевели во вновь созданную группу управления системой качества. Я отвечаю за развитие статистических методов на нашем производстве нейтрализаторов выхлопных газов. На работе тоже дали новый компьютер нового поколения, примерно такой же, как у меня дома. Работы очень много, говорят, что мы уже самоокупаемся.
Ну, вот пока и все новости. Пишите!
Таня!
Наша родная, любимая!
Таня, это папа сам сочинил! Вот какой он у нас! Целуем и крепко обнимаем,
Целуем,
Мы уже час шли по тайге, облепленные комарами. Ягоды и грибы не собирали, хоть для вида корзинками и размахивали – если что, скажем: ой, заблудились. Но на самом-то деле мы искали лазейку, чтобы пробраться в город, где жили родители, Вася с Юлей и Костя, а меня туда не впускали. Наш Новогорск, было время, открыли, но потом «по желанию граждан» снова прикрыли, и без пропуска в него не попасть. Папа попытался сделать мне пропуск, но ему отказали. Вот мы и решили рискнуть, тайком проникнуть домой. Маме и папе, чтобы не волновались, мы сказали, будто Костин знакомый работает охранником на отдалённом участке границы и согласен помочь. Они поверили, ведь у Кости знакомых – полгорода. И один из них, что правда, то правда, нам подсказал: есть лесная тропинка… в самой чащобе. Мы с Костей в неё забрались.
Мазь от комаров, в общем-то, помогала, они не кусали, роились вокруг наших голов плотно, скафандрами, и гудели. Где-то в этих местах папа встретил медведицу. Пошёл за грибами, шёл, шёл и очень был удивлён, услышав мотоциклетный рокот. Откуда здесь, в чаще, мотоциклет? А это рычала медведица. Папа остановился. Папа стоял столбом. Медведица малину с куста подъедала. Папа осторожно переступил вправо. Медведица зарычала. Влево – снова рычит. Отступил назад – рычит. Папа решил, что лучше не шевелиться. Медведица объела малину – она стоя её объедала, – опустилась на четыре лапы и ушла.
Тогда папа тоже пошёл.
Я надеялась, что медведица нам не встретится. У меня не было папиного мужества.
Наши родители, инженеры-строители, после окончания УПИ[21] попали по распределению в «сеть», из которой уже не выбрались. Раньше «сетью» распоряжалось Министерство среднего машиностроения, теперь – Росатом. Родители строили «зоны» – закрытые города, называемые «ящиками». В смысле, почтовыми. Со всех сторон окружённые проволокой. Въезд и выезд – строго по пропуску. Через КПП.[22] Несмотря на это (а может, именно потому), их ещё называли красиво: «города-спутники», «соцгорода».
Сначала родителей (и меня, я родилась, когда они учились на пятом курсе) послали под Саратов. Потом – под Кара-Балты в Киргизии, там родилась Надюшка. Когда ей исполнилось три, а мне четыре, мы вернулись на Урал – закладывать ещё один город. Мы приехали в густой-густой лес. Жили в военной палатке. Как только построили первую «четвертушку» – домик на четыре семьи, – мы перебрались туда и радовались сенкам, кухне и комнате, в которую втиснули кровать для родителей, нашу с Надюшкой кроватку, шкаф, стол. В сенках мама оставляла для нас кувшин с квасом и хлеб. Мы забегали, перекусывали и дальше неслись, то к папе на стройку, то к маме в управление. Это был наш пятачок нашего дремучего, волшебного леса. Окружённого двумя рядами колючей проволоки. Но она нас тогда не волновала.
