Вот такие у нас дела.
Сегодня к нам приедет Коля. Хоть я ему говорю, не хлопочи, всё у нас есть, говорит, попроведать надо. А в четверг приезжает папа. Коля его встретит и повезет к себе – Наташе 18-ого сентября 6 месяцев – папа везёт подарки и манеж.
Манеж, который он покупал Ане, через 13 лет не потерял своей ценности (в смысле, необходимости). Да сейчас такой и не найдёшь. Этот манеж из чистого бука. Устойчивый и «без химии».
А давно ли папа привёз манеж, кроватку, ванночку, стульчик Ане! Сам всё нашёл, сам всё купил и вёз Тане, гордый!
Папа собирался ехать в Москву и раньше – у него отпуск, но планировали, что он поедет к Коле на день рождения, а обстоятельства изменились. Приедет на Наташины полгода!
Аня, вот и потребовался твой манеж! И так ты и Таня будете символически присутствовать при этом событии. Папа-дедушка сфотографирует, конечно, это событие и пошлёт вам фотографии.
Я сейчас обдумываю вопрос, как дальше поступить? Уволиться или отпуск ещё взять? Ну, папа приедет, посовещаемся. На одну пенсию мне не раскататься. Когда за душой ни гроша, а папа привык уже жить на 2 зарплаты – он мою зарплату считает своей.
Вот опять о деньгах! Что делать? Есть выход – выйду замуж за генерала в отставке, вдовца, и будет у меня обеспеченная старость. ЮМОР, Таня!
До свидания. Целую моих дорогих девочек! Как тебе было тяжко, когда ты была в больнице и одна, дорогая моя дочурка!
Здравствуй, Таня! И Аня!
Сегодня получил, Таня, письмо о твоём разводе. Знаю, ты бы сейчас не стала об этом писать, но нам написал Зигфрид. Его письмо я, естественно, никому не показал и спрятал так далеко, что сам не могу найти.
Ничего страшного он не написал, но письмо было такое жалостное, что я хотел как-то подбодрить его, и ответил. Где-то подсознательно я почувствовал, что там написано не всё как есть, а твоих писем очень давно не было, поэтому я так и написал ему (подбадривал).
Просто пока муж с женой живут, у них всё хорошо, как только развелись, возникают такие подробности их жизни, что думаешь, как же они жили.
И потом хотя бы просто по-человечески я должен вежливо ему ответить.
В общем, не волнуйся, мама его письмо не увидит. А суть вещей она и так поймёт.
Если Зигфрид прочитает это моё письмо к тебе (машинально), то, Зигфрид, извини, но такое письмо нашей маме показывать нельзя, ты должен знать её характер, будет очень много никому не нужных неприятностей.
Я отработал 4 недели в г. Арамиле на практике по своей специальности. Впечатлений за этот месяц больше, чем за весь прошедший год.
Работа, конечно, тяжёлая, не в физическом, а в моральном плане. Нужна очень большая выдержка и хладнокровие.
Аня, как твои дела? Как учёба?
Учись хорошо, или тебе может не понравиться жизнь, когда ты станешь большой.
Сейчас я простыл, и у меня температура 39, поэтому больше писать не буду. Таня, держись. Я тебя прекрасно понимаю. Ведь мне тоже тяжело в силу тех же причин. Не хочу превращаться в обывателя. Иногда мне кажется, что сейчас я умру, но умереть легче, чем жить, поэтому я живу.
До свидания. Аня, ты тоже пиши.
Здравствуй, Таня!
Мама забросала тебя письмами из больницы, а поскольку положение меняется постоянно и мама любит кидаться в эмоциональные крайности, может, не все письма добрые. Постараюсь скрасить. Семья наша сейчас находится в пике единодушия. Мама прилетела сразу же, как я ей позвонил, и не отходит от Нади ни на день. Папа хотел в отпуск поехать в деревню, потом в Москву, но они с мамой по телефону решили, что надо сначала приехать в Москву, потом в деревню. Теперь он в Москве и в деревню вообще не поедет. Мама на папу не нахвалится. И не оттого, что он ведёт себя по её указаниям, а оттого, что она сама относится к нему снисходительно. Мне говорит: «Он же, как ребёнок. У меня вас не пять, а шесть».
Обычно мама, когда устраивает разнос жизни, говорит: «Меня превратили в служанку». А ведь папа ведёт себя как заправский барчук, тарелку не уберёт со стола, а подаст маме, которая тоже сидит. Не потянется за солонкой, до которой маме тоже далеко, а скажет маме, и она с удовольствием подхватит, мигом подаст. Вчера мне по телефону с гордостью рассказывала, что после того, как у них в гостях неделю была тётя Лина, папа сказал: «Не нужна мне никакая другая жена. Лина всё делает медленно». «Папа, – рассказывает мама, – привык, что я стираю, варю, глажу одновременно, всё у меня спорится, ладится». А Костя мне после того говорил, что была в гостях Лина, и он впервые понял, что такое женская рука в доме, как всё было уютно, чисто, вкусно.
