Тут я перескочил безо всякой логики. Это я пытаюсь подойти к вашим с мамой отношениям. Вот послушай. За твоей последней посылкой поехала мама, и она разговаривала с женщиной, которая посылку привезла. Та ей рассказала, что в немецких магазинах лежит 9 сортов копчёной колбасы, что в магазинах есть шмотки (забыл, какие), за которыми у нас убегаешься. И – дешевле, чем у нас. И ещё что-то и т. д. И это всё мама пересказывала нам с интересом. Ты же напротив рассказываешь о той стране, которую видишь своими глазами, и маме это непонятно. Ей непонятен твой роман, потому что пока он только в рукописи, существует только роман, а когда ты принесёшь его напечатанным, кроме самого романа, будет что-то ещё, понятное, как 9 сортов колбасы. Мама любит всех своих пятерых детей, она, чувствуя, что тебе бывает очень несладко, говорит: «Одна-одинёшенька там моя деточка, никто ей там не поможет». Не по-иудушкински говорит, а грустит по тебе, и в то же время может с пафосом заявить: «Я вычёркиваю её из списков детей». Она говорит, что тебе ни к чему заниматься писательством, но это просто нечто такое же нелепое, сказанное в сердцах. Сама же мама восхищается Пугачёвой за то, что она женщина, ребёнок у неё, а она и поёт, и музыку сама пишет, и стихи, и в кино снимается.
Боюсь, я не сумел передать то, что хотел. Тогда значит остались только твои собственные мысли о маме. Ответь мне обязательно, про что я написал. Вообще я думаю, что мало стал писать (то есть вообще не пишу) оттого, что я в твоих письмах не нахожу ответов на свои письма. Ждёшь-ждёшь ответа, дождёшься, а о том, что написал, как казалось ёмко, умно, нет и упоминания. То ли письмо не получено, то ли оно показалось мелко, глупо.
Это я почти шучу, но после такого заявления сразу должен писать о том, как я начал мыслить самостоятельно. Ответить мне на этот твой вопрос трудно. Во-первых, мне кажется, я только недавно стал мыслить самостоятельно (и то ненадолго), во-вторых, я вряд ли могу сказать, что именно стало переломом, это ведь длительный процесс, который, по теории Л. Н. Толстого, и описать невозможно, так как у каждого следствия есть причина, а она сама есть следствие какой-то причины, и вырвать из этой бесконечной цепи что-то, значит, уже разрушить её, в-третьих, мне не совсем ясно, что именно ты хочешь узнать, вот если бы ты написала, как сама стала мыслить самостоятельно, и именно уже в 9–10 классе, а потом в институте.
Я думал, что могу ответить на твой вопрос, но задумался, и не могу. Столько нагородил, а что ответить, не знаю. Насколько проще было разговаривать в Беляево. Я вспоминаю то время. Я начал работать и понял, что впереди у меня нет ничего. У тебя всё было в сыром тумане тогда, одна Аня ждала с радостью, когда поедет в ГэДээРу, и мне хочется опять попасть в то время. Ты всю ночь работала, готовила завтрак, я провожал Аню в школу и ехал на работу в дурацкий Воскресенск. Как мы втроём были дружны. Мы читали одни книги. Ты мне стала тогда ближе, чем когда-либо кто-либо. Жаль, что это, наверное, никогда не повторится.
Здесь у меня начинается новая глава, которую начал, не закончив предыдущую. Пишу уже третий день подряд. Папа изъездил пол-Москвы, искал маме щипчики для ногтей – нашёл. Мама звонила – решали сегодня вопрос: разрешить ли Наде вставать. Отложили разрешение до завтра.
Новости. Наташа растёт. В одной детской книжке было написано, что когда ребёнок начнёт улыбаться, он сторицей вернёт родителям истраченные нервы. Когда Наташа стала улыбаться между рёвом и скулением, я подумал, что это сильно преувеличено. Но теперь она скулит между смехом и улыбкой и, действительно, возвращает сторицей. Большое спасибо за подарки Наташе. Всё очень красивое! Зубов ещё нет, но уже ползает помаленьку. Купаемся в большой ванной, но плавать не научимся раньше, чем ходить. Нам по наследству достался Анин манеж, папа привёз. Ещё мама подарила Наташе серебряную ложку деды Коли. На ней стоит год: 1886, сто лет отметила. Но Надя говорит, что эту ложку дарили и Ане, так что это будет переходящий приз.
Телеграмму я получил в свой день рождения. Международная почта не смогла без трудностей: перепутали квартиру и прислали «по справке» на мой общежитский адрес по прописке. Послали тебе в подарок конфеты. Крем тебе, кажется, Надя с Вовой купили, но, кажется, не успели отправить.
Я напишу ещё несколько листов. Но лучше в другом письме. Увидел, действительно, перемены кое в чём. А именно в средствах информации. Но ты ведь «Правду» читаешь, сама видишь. Всё равно напишу другое письмо, лирическое.
Ответь мне, пожалуйста, подробней.
Привет Аньке. Привет вам от Марины.
До свидания.
Здравствуйте, Таня, Аня, Sigfrid!
Я через Колю узнала, что ты прислала письмо, но прочитать его никак не могу. Сегодня я у Вовы, Вова – у Нади, он позвонил, что письмо у него (в больнице забыл передать, а я думала – дома).
