– Я бы так не говорила, – возразила Виктория, осторожно откусывая сандвич и молясь о том, чтобы начинка не брызнула Оливеру в глаз. – Знаешь, в мире много боли и злости, но, уверена, в нем немало и любви, и преданности. Хочется надеяться, что Кейт позволит уговорить себя прийти на консультацию. Это поможет.
Одна рука Виктории лежала на столе, и Оливер, наклонившись, легонько прикоснулся к ней. Она вздрогнула от физического контакта, и он сразу убрал свою руку.
– Как вы справляетесь? Ты и дети? – мягко поинтересовался Оливер.
Виктории стало неудобно за свое поведение. Неожиданно она осознала, как сильно нуждалась в том, чтобы ее выслушали. Виктория принялась рассказывать о завещании и о пустом банковском счете, о мифической жене Лео и о беременности Кэт. Затем упомянула о странном письме, которое недавно получила, и о своих планах встретиться с Мэйв Гэннон. Оливер внимательно слушал ее.
– Тебе, наверное, очень больно от того, что Лео лгал, – сказал он. – Очевидно, он не мог хранить верность и боялся женитьбы. Это разновидность страха привязанностей. Однако Лео был привязан к тебе по-настоящему. Несмотря на других женщин в его жизни, вы были вместе столько долгих лет! Ты не должна забывать об этом!
Виктория улыбнулась:
– Это правда, и я по-прежнему люблю его. Лео – любовь всей моей жизни. Но все равно для меня это шок.
Оливер кивнул:
– А ты уверена, что хочешь знать, что тогда случилось? Ведь это в прошлом. Лео мертв. Разве не пора двигаться дальше?
Виктория принялась крутить в пальцах свою серебряную сережку.
– Не могу, пока не выясню. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что в моем муже всегда была какая-то загадка. И именно это добавляло ему привлекательности. Вероятно, я была бы счастливее, если бы осталась в неведении, но это невозможно после того, что сообщила мне Эльза. Узнав, что у него не было жены, я открыла ящик Пандоры и не смогу спать спокойно, пока не узнаю, что в нем. Ты меня понимаешь?
Оливер с беспокойством смотрел на нее.
– Я поеду с тобой, если хочешь. Могу отвезти тебя в школу и подождать в машине, пока ты станешь разговаривать с ней. Позволь мне сделать это для тебя.
Викторию тронула его доброта.
– Спасибо большое, не надо. Это моя проблема, и я займусь ею сама.
Она поднялась, понимая, что просидела в кафе гораздо дольше, чем намеревалась. Время пролетело незаметно.
– Мне нужно идти, а то я опоздаю на консультацию.
– Держи меня в курсе.
Виктория кивнула, неожиданно почувствовав себя некомфортно, хотя не могла объяснить, в чем причина. Выходя из кафе, она ощутила на себе внимательный взгляд Оливера. Ей хотелось верить, что ее плечи не кажутся слишком широкими в старом плаще, который она вытащила из шкафа сегодня утром, волосы не слишком вьются и она не споткнется по пути.
– Это ты? – Голос Мэдди звучал взволнованно.
Ральф неторопливо пересекал парк, прижимая телефон к уху. Ему не хотелось возвращаться домой рано – это вызвало бы подозрения у матери. Он прогулял уроки во второй половине дня и курил с друзьями. Не подумав, упомянул Мэдди, и они принялись дразнить его, задавая всякие дурацкие вопросы, например, в хорошей ли она форме. Ральф попытался объяснить, что у них совсем не такие отношения, но друзья не поверили.
– А ты ей нравишься? – не унимались они.
Теперь он радовался, что отделался от них. Ральф дважды набирал телефон Мэдди в течение дня, но она не брала трубку, а он не оставил сообщения. В любом случае, она поймет, что пропустила его звонки.
– Когда я могу снова увидеть вас с Фиби? – поинтересовался Ральф. Ему не хотелось демонстрировать нетерпение, но, когда он был у нее в субботу, они не договорились о следующем визите. Мэдди говорила о том, как много времени тратит сейчас на поиски новой работы. Ральф чувствовал, что этот вопрос беспокоит ее.
– Ральф, послушай!
Тон Мэдди не понравился ему, и он затаил дыхание.
– Я считаю, нам не следует больше встречаться.
Она ведь не серьезно? Этого не может быть. Он почувствовал, что кровь прилила к лицу и к шее. Мэдди очень ему нравилась и была единственным человеком, который понимал его чувства. К тому же она очень красивая, но это не имело отношения к делу.
– Почему? Что не так?
– Твоя мама, – со вздохом ответила Мэдди. – Только представь ее ярость, когда она узнает.
– Она не узнает. Ей совсем не обязательно сообщать об этом.
– И есть еще кое-что, – добавила Мэдди.
– Что именно?
– Странно, когда женщина моего возраста проводит время с семнадцатилетним парнем. Ты так не думаешь? Что скажут люди?
Ральф остановился прямо посреди парка. Был холодный серый день, и воротник его форменного школьного плаща был поднят. На ногах – черные школьные ботинки на шнурках.
– Мне почти восемнадцать лет. А тебя можно считать моей мачехой. Фиби – моя единокровная сестра. Что тут плохого?
Но Мэдди не собиралась идти у него на поводу.
– Мне очень жаль, Ральф.
Сердце у него ушло в пятки. Он понимал, что теряет ее. Как бы он хотел отнестись к этому безразлично… Но нет…
