За стенкой снова завозились: кто-то устраивался поудобнее на табурете. Фёдор размышлял, удастся ли ему сползти с кровати, не скрипнув сеткой. А если удастся – что именно в комнате можно использовать в качестве оружия против пробравшихся в дом злоумышленников.
«Оставили, называется, на хозяйстве», – подумал парень.
– Слышишь? – вдруг поинтересовался бас.
– Чего? – не поняла девушка.
– Вот именно. Эй, гражданин, подслушивать нехорошо! Раз очнулся – выходи, знакомиться будем, – тут басовитый голос запнулся, и вдруг снова взвыл:
– Ой ты гой еси добрый молодец! Подобру-поздорову ли?
Световое пятно закрыла какая-то тень, щёлкнул выключатель. На пороге стояла девушка. Та самая, в старомодном платье. Правда, была она ничуть не призрачной, а вполне себе материальной и плотной, вот только кожа у незнакомки имела явственный зеленоватый оттенок. Впрочем, это её ничуть не портило. Глаза – чёрные, бездонные, словно состоящие целиком из зрачка, и опять-таки совсем не портившие её внешность. Светлые волосы, вьющиеся пышными локонами. Вздёрнутый курносый нос, чуть оттопыренные ушки и – это, пожалуй, показалось Феде самым удивительным – россыпь веснушек на щеках. Веснушки, правда, тоже были зеленоватыми, в тон коже.
– Как себя чувствуете? – поинтересовалась девушка с улыбкой. Зубы у нее были словно чуть мельче, чем положено, и Фёдор, присмотревшись внимательнее, понял, что у незнакомки нет ни ярко выраженных резцов, ни клыков – все зубы были одинаковыми, ровными и белоснежными.
– Эм-м…
– Я вам компресс сделала. Шишка болит?
Федя шевельнулся – впервые с момента пробуждения – и понял, что под ним на подушке лежит уже однажды послужившее в лечебных целях полотенчико, а на затылке в самом деле вздулась порядочная шишка.
– Кто это меня так? – нахмурился писатель.
– Вы сами, – вздохнула девушка. – Когда с крыльца падали.
– Как падал, вроде бы помню… – задумался Фёдор.
– Ну, а как об лавочку прилетели – наверное, не помните, – предположила собеседница.
У ног девушки мелькнула чёрная шерсть и в комнату протиснулся кот. Он скептически оглядел парня и заявил:
– В моё время когда барышня входила в помещение, полагалось вставать.
– И-извиняюсь… – Федя сделал попытку подняться, но тут он мельком взглянул на девушку и увидел, с каким насмешливым выражением та смотрит на кота у своих ног. Изогнутые монгольским луком брови сошлись над переносицей домиком и казалось, что незнакомка сейчас расхохочется в голос. Тем не менее, Фёдор встал – про себя с облегчением отметив, что хотя бы одет в футболку и шорты – и, ещё раз потрогав шишку на затылке, поморщился.
– Надо вам с травками компресс приложить, – предложила девушка.
– Потом, – деловито отрезал кот. – Потерпит гражданин без травок.
– Не вредничай, – бросила незнакомка, подхватила с подушки полотенчико и вышла из комнаты. Кот, усевшись, продолжал пристально, словно следователь на допросе, буравить глазами парня.
– И с чего будем налаживать контакт? – мрачно поинтересовался Федя. – Может, представитесь для начала?
– «Что в имени тебе моём?» – философски заметил зверь.
– Ну уж вряд ли Александр Сергеевич.
– Да, не он, – с ноткой сожаления вздохнул собеседник.
– Я – Фёдор. Фёдор Васильевич Потапов.
– Котофей Афанасьевич, – церемонно склонил голову кот.
– А фамилия?
– Фамилия… – зверь поднял правую переднюю лапу, выпустил когти и принялся их рассматривать. – «Фамилия моя слишком известна, чтобы я её называл».
– Надо же, к нам сам Милославский пожаловал! – съязвил Федя.
– Всяко лучше, чем Дубовежский, – не остался в долгу кот.
– А я – Анастасия Александровна, – радостно возвестила девушка, заглянув на секунду в комнату. В одной руке у неё было всё то же полотенчико, в другом – пучок каких-то трав, явно позаимствованных из запасов Наины Киевны. – Фамилия – Кикиморова, – донеслось уже из первой комнаты. – Так что, хотите, можно Настасья, или Настя. А хотите – просто Кики. Прямо будто по-французски.
Кот демонстративно закатил глаза.
Длины полотенца едва хватило, чтобы обвязать его вокруг головы, и теперь у Фёдора на лбу красовалась уменьшенная копия замысловатых узелков Наины Киевны. Травы, выдержанные некоторое время в кипятке, налитом в железную эмалированную кружку, были приложены к шишке под повязкой, и действительно помогали. По крайней мере, осторожные прикосновения к месту ушиба уже не отдавались болью, да и ощущение тяжести в голове куда-то делось.
– Так вы в болоте живёте? – Федя вертел в руках ту же самую кружку, с ещё одной порцией трав, и время от времени прихлёбывал горячий целебный настой.
– Не «в», а «на», – поправил Котофей.
– А в чём разница?
– Безграмотность… – проворчал кот.
– Ну не в топи же я обитаю! – засмеялась Настя. – На болоте заимка, я там с дядей живу, он егерь в заповеднике.
– Это тот кордон, что прямо от перекрёстка?
– Нет, кордон – это кордон, а заимка – это заимка. Здесь ведь многие местные жители в заповеднике работают. В Дубовеже вакансий так-то не очень много, и туристы к нам не часто заезжают.