– Строгий, но справедливый. А Ксанка… Она порхает и не думает, какие последствия для других могут быть. Даже эти вот шуточки у моста. Вы, небось, тоже в речку сиганули, тонущую красавицу спасать? – поинтересовалась девушка и, не без доли ехидства, добавил:
– Причём красавицу голую?
– Сиганул, – сознался парень.
– Ну, ещё бы.
– Не потому, что голая.
– Ну, ещё бы!
Настя сорвала травинку и принялась водить кончиком по клюву петуха. Петух недовольно тряхнул головой.
– Так много кто нырял, и был уже случай – неудачно.
– Котофей Афанасьевич говорил, что она бы меня не утопила, – посчитал нужным уточнить Федя. Кикимора кивнула:
– После того раза батенька ей такую выволочку устроил… Выдрал как сидорову козу. Да к тому же… – она неопределённо взмахнула травинкой. – В общем, да, всё правильно вам сказано, утопить – не утопит. Теперь. Но подобный опыт у Ксанки имеется. А ей – хоть бы что, было и забыла. Я так не могу и мне это не нравится, – Настя помолчала, пожевала травинку. Смяла и выбросила. – Разные мы с ней, – закончила она.
– Разные, – согласился Фёдор. – Я, конечно, вас не так долго знаю, но по-моему, человек вы хороший. В широком смысле, – добавил он. Кикимора улыбнулась, уже не так грустно.
– Спасибо.
– Пойдёмте? А то ведь кисель остынет.
* * *
– В сентябре тысяча восемьсот девяносто седьмого года при строительстве железнодорожного моста над рекой Ивницей произошёл несчастный случай. Трое рабочих погибли, ещё несколько получили травмы.
– Что именно там случилось? – спросил Федя. Баюн, расхаживавший перед дверью, словно полководец перед картой предстоящего сражения, остановился и посмотрел на писателя.
– У этого моста одна опора, посреди реки. Там уже был естественный намыв. Лето в тот год выдалось дождливым, уровень реки поднялся. Произошло смещение грунта и опоры. В это время на мосту работали несколько человек, которые из-за встряски попадали в воду. Утонули монтажник и помощник клепальщика. Они как раз собирались устанавливать на место одну из верхних балок, та при подвижках сорвалась, насмерть задавив клепальщика.
– И как я это должен предотвратить? – ошарашено посмотрел на Котофея Фёдор.
– На то вы и сочинитель, – возразил кот.
– Да я вообще не представляю, как строят железнодорожные мосты! Просто отыскать у них главного инженера, или кого там? Подрядчика? Сказать: «Стойте! Сейча у вас опора будет падать!» Так примут за сумасшедшего, – парень задумался.
В комнате повисла тишина.
– Так, у меня два вопроса, – снова заговорил Федя. – Первый: если Анастасии Александровне тридцать два, то при чём тут вообще девятнадцатый век? Вас ведь тогда даже в планах не было.
– О коллективной памяти слыхали? – поинтересовался кот.
– По-моему, это совсем про другое…
– Ну, это по-вашему. А по-нашему выходит, что все подобные мне и Анастасии Александровне, – Баюн кивнул на внимательно слушавшую девушку, – кто жил или живёт сейчас на этой земле, обладают своеобразной коллективной памятью. Мы знаем о том, что столетиями происходило здесь. Для такого, разумеется, нам нужно именно что сродниться со здешними краями, семья непременно должна жить тут из поколения в поколение. Поэтому, скажем, приехав к вам, мы ничего подобного проделать не сможем, потому что не знаем, как там было, где и когда.
– Но вы определённо не человек, даже в широком смысле? – на всякий случай уточнил писатель.
– Безусловно, – подтвердил кот. – И не я один, если уж смотреть на вопрос шире. Однако эту общую память разделяю. Кстати, есть и ещё один нюанс. На нас, – он вновь кивнул на кикимору, – принцип забвения не распространяется.
– Что ещё за «принцип забвения», – не понял парень.
– Когда меняется прошлое, мы всё равно продолжаем помнить предыдущие варианты событий. Это будто версии одного и того же рисунка, начертанные карандашом поверх друг друга.
– Как-то… жестоко, – Фёдор посмотрел на Настю.
– Природа и не обязана быть доброй, – отрезал Баюн. – Следующий вопрос?
– Следующий? О, да, простите. Можно ли при переходе предварительно воплотить материальные предметы?
– То есть? – нахмурился Котофей.
– Ну, вы и Анастасия Александровна по ту сторону материальность теряете. А если я, скажем, задумаю себе пулемёт, или автомобиль?
– Вы водить не умеете, – напомнил кот.
– Откуда вы знаете? – изумлённо уставился на него Федя.
– Логический вывод. Если б умели, вряд ли бы потащились в Дубовеж автобусом.
– Может, мне машину жаль.
– Прокат есть, – возразил Баюн. – В общем, спорить не о чем – не умеете.
– Не умею. И отсюда как раз продолжение вопроса – а если я себе «придумаю» на время пребывания умение водить? Или пилотировать? Или знание иностранного языка? Да-да, помню, что одежда меняется. Но, может, это всего лишь иллюзия?
– Никакая не иллюзия, так что ответ – да. Сочините – и будет вам предмет. Который будет существовать ровно до тех пор, пока вы не вернётесь сюда, в своё время. Потому что в данном случае вы будете своим присутствием поддерживать его существование, как и с одеждой. Что же касается навыков, – Котофей глубоко задумался. – Подозреваю, что нет.
– Подозреваете?