– Знакомьтесь, ребята: Фёдор Васильевич. Мой двоюродный брат. Тыщу лет с ним не виделись, вот, приехал отдохнуть. Ему доктор прописал полный покой и никаких нервов. Понятно? – с нажимом уточнила Оксана, и глаза её чуть сощурились.
Парни смущённо переглянулись, спрашивавший торопливо забормотал:
– Очень приятно, Фёдор Васильевич! Я Слава, это Олег, а это Игорь.
Компания поспешно удалилась.
– Почему двоюродный брат? – поинтересовался Федя.
– Потому что хлопот меньше, – пояснила девушка. – К вечеру все, кому положено, будут знать, что вы – мой кузен. И никто вас пальцем не посмеет тронуть.
– А мне казалось, Дубовеж – тихий спокойный городок, никакого криминала.
– В тихом омуте черти водятся, – усмехнулась русалка. – И не в городке дело, а во мне. Пусть они друг другу морды бьют, если так хочется. А вы – мой кузен. Лицо неприкосновенное. Точка.
– Интересно, что грозит тому, кто ослушается?
Оксана порывисто повернулась к нему на скамейке:
– Правда? Интересно? – глаза её снова прищурились, и что-то неуловимо изменилось в красивом лице. Теперь оно казалось резким и даже грозным, так что Федя невольно чуть отодвинулся. Ему вдруг померещилось, что солнце стало светить менее ярко. Но тут Оксана снова распахнула бездонные глаза и улыбнулась. Наваждение прошло, летнее марево июньского дня оставалось прежним, жарким и неподвижным.
– Не интересно это ничуть, – пробормотала девушка и с каким-то разочарованием ткнула в подтаявшее мороженое палочкой. – А где вы в Луговце живёте? – вдруг спросила она. – Не у бабушки Наины случайно?
– У неё, – Фёдор нерешительно улыбнулся. – Она тут что, всем бабушка?
– Ну, с её годами… – начала было Оксана, но вдруг остановилась и с подозрением посмотрела на парня. – Кому это «всем»? Ааа… Настю встретили?
– Да, – не стал отпираться Федя. Русалка покивала:
– Ну, ещё бы. До заимки так-то ближе, чем до моего моста.
– Простите за бестактность, но вы же не под мостом живёте?
– Да нет, конечно, – махнула палочкой девушка. – Старый домик станционного смотрителя знаете? Хотя откуда. Извините, вы просто как-то так органично в Дубовеж вписываетесь, что мне всё кажется, будто вы местный старожил. В общем, на развилке после моста если свернуть не вправо, к уже видимому городу, а влево, снова в лес, то там через пару километров будет домик.
– Это правда был дом станционного смотрителя?
– Правда-правда, самая настоящая почтовая станция. До того ещё, как проложили железную дорогу, тут шёл почтовый тракт. Теперь это просто дом, мой собственный. Заходите в гости, – улыбнулась девушка.
– Может быть, как-нибудь.
– Может, и я как-нибудь к вам загляну. Как бабушка Наина поживает?
– Она в Карасиково уехала.
– К тётке Василисе, что ли? А чего это она вдруг? Ещё и гостя одного оставила.
– Сын Василисы, Иван, приезжал. Болеет та.
– Ой, – пренебрежительно махнула рукой Оксана. – Плавали, знаем. Вечно она так! Ничего и не болеет! Мне тоже долгая жара без дождей не по вкусу, но можно же потерпеть. А тётушка чуть что – «ах! помираю!» Так вы и Ивана знаете?
– Только не говорите, что он вашему батюшке брат?
– Вообще-то это муж Василисы с моим отцом – двоюродные братья. Так что мы с Ванькой троюродные.
Фёдору припомнился «Ванька» и он не смог сдержать усмешки. Смешливая Оксана снова зазвенела весёлым колокольчиком:
– Он со мной в детстве нянчился. У нас, правда, разница в двадцать лет, но я всё равно как подросла, обожала с ним играть. Из всех моих кузенов, ближних и дальних, Ваня – самый добрый.
Русалка аккуратно сложила вафельный стаканчик и целиком сунула в рот, став похожей на хомяка с раздутыми щеками. Прожевала, улыбнулась и поднялась со скамейки:
– Ну, спасибо за угощение и за компанию! Пора и честь знать.
– Может, вас проводить? – предложил Фёдор.
– Спасибо, я сама. Но в гости заглядывайте, если будет желание, – и девушка, махнув рукой на прощание, быстро зашагала по дорожке вокруг здания мэрии. Федя провожал её взглядом, пока жёлтые подсолнухи не исчезли за углом.
* * *
– Вкусно! – похвалила Настя, кладя вилку и нож на тарелку.
Котофей присоединился, издав утробное урчание.
– Да, неплохо получилось, – согласился парень. – Это всё мясо. Мясо хорошее, свежайшее.
– Вы в каком из двух магазинов брали? – полюбопытствовала девушка.
– Ну… – Фёдору стало неловко. – В том самом.
Кот и кикимора разом повернулись к нему.
– Я не нарочно! – заявил Федя. – Просто когда увидел – не смог удержаться.
– Любопытство не порок, но большое свинство, – вздохнул Баюн. – И как?
– Что – как?
– Расспрашивали про аварию? Следы искали?
– Только мельком посмотрел на крыльце, когда велосипед ставил.
Котофей, выставив когти, мерно постукивал правой лапой по столу.
– Давайте-ка проясним, Фёдор Васильевич. Вы собираетесь всякий раз проверять, что и где поменялось?
– Нет, – мрачно буркнул Федя.
– Точно?
– Точно.
– Поймите: для чистоты наших «экспериментов», – последнее слово кот подчеркнул голосом, – лучше, если вмешательство будет минимальным. Я думал, после рассказа о мосте вам это должно быть понятно.
– Я понял, – кисло кивнул писатель, крутя в пальцах вилку.