– Ну, что мне с тобой сделать сейчас?! – орал белобрысый Лерке в самое ухо. – Что мне с тобой такое сделать?!
– Отпусти её, подонок!
Толик, шатаясь, вновь поднимался на ноги.
– Отпусти, кому сказал!
Чернявый вдруг сунул руку в карман и выхватил оттуда нож. Щёлкнуло, выскакивая из рукоятки, узкое, синевато-зловещее лезвие.
– Ты ведь меня достал, козёл! – тихо и почти ласково сказал он, поворачиваясь к Толику. – Я ведь тебя сейчас резать буду!
Честно говоря, увидев этих двух парней, Любка была почти благодарна им за столь своевременное появление. Само их присутствие должно было положить неминуемый конец всей этой мучительной для Любки комедии (или трагедии) с целованием рук и всякими прочими непристойностями. Так оно и произошло вначале… но потом внезапно началось такое, чего Любка никоим образом не ожидала увидеть, и уж, конечно, никак не желала ни Лерке, ни Толику, при всей своей на них обиженности и даже озлобленности. Почти онемев от ужаса, некоторое время она всё ещё лежала неподвижно, наблюдая широко распахнутыми глазами стремительно развивавшееся страшное действо возле скамейки. Потом, словно очнувшись, Любка приглушённо всхлипнула и, пятясь словно рак, начала незаметно выбираться из спасительных этих зарослей. Впрочем, броситься на защиту своих друзей Любка даже не помышляла, дикий ужас погнал её прочь от кошмарного этого места. Она бежала по парку, не сознавая даже, куда… не разбирая направления… только бы подальше, как можно подальше отсюда! Несколько раз она натыкалась на деревья, а, может, это были какие-то деревянные строения, кто их разберёт… один раз, споткнувшись, Любка грохнулась в канаву, впрочем, без всяких неприятных для себя последствий. Она бежала, бежала и, выбежав, наконец, из кошмарного этого парка, с удивлением обнаружила, что стоит на тротуаре самой обыкновенной городской улицы. По улице ехали машины, тоже самые обыкновенные, и Любка наконец-таки почувствовала себя в полной безопасности.
А ещё предательницей она себя почувствовала, подлой предательницей и дезертиром. Ведь там остались её товарищи, а она бросила их в беде… и кто знает, что произошло с ними там, пока она металась как угорелая по парку…
И вдруг в голове у Лерки послышался такой знакомый и такой неожиданный в данной конкретной ситуации голос Барабашки.
– Твоё пси-поле на предельно низком уровне, – озабоченно сообщил он Лерке. – Что-то случилось?
– Барабашечка, миленький! – отчаянно завопила Лерка, извиваясь от боли в руках белобрысого отморозка. – Помоги нам, пожалуйста! Ты ведь можешь, да?! – от боли и ужаса она позабыла, что для того, чтобы Барабашка услышал, не надо орать, даже шёпотом говорить не обязательно… но, позабыв обо всём этом, Лерка орала изо всех сил: – Сделай что-нибудь, прошу тебя! Хоть что-нибудь сделай!
Лерка и сама не понимала, что же такого может сделать Барабашка, чтобы помочь ей. Она обращалась к Барабашке за помощью только потому, что это была теперь единственная надежда на спасение, какой бы призрачной она не казалась.
Пока же единственным положительным результатом её отчаянного вопля было то, что чернявый, опустив руку с ножом, с недоумением посмотрел в её сторону.
– Чего это она? – спросил он приятеля. – Что ты с ней такое вытворяешь?
– Да ничего пока! – ощерился белобрысый.
Впрочем, крик Лерки, кажется, его всё же немного смутил.
– Барабашка! – продолжала надрываться Лерка. – Ну, что же ты ждёшь?!
– А ну, заткнись! – бешено рявкнул белобрысый в самое ухо Лерки. Не выпуская руки своей пленницы, он ещё и больно ухватил её за волосы. – Вот заори ещё только, я тебе тогда…
Что он хотел сказать дальше, так и осталось невыясненным, ибо в это самое время белобрысый вдруг испуганно ойкнул и, выпустив Лерку, принялся обеими руками тереть глаза.
– Что случилось, Шеф?! – визгливо и испуганно завопил он. – Почему темно?!
Чернявый с недоумением и даже каким-то испугом следил за непонятными манипуляциями своего приятеля.
– Почему темно, Шеф?! – продолжал выть тот, то, протирая грязными кулаками разом покрасневшие глаза, то, принимаясь вдруг отчаянно ими моргать. – Я ничего не вижу!
– Идиот! – выкрикнул чернявый и вдруг, выронив нож, тоже принялся тереть лицо ладонями.
– Глаза! Мои глаза!
– Шеф, где ты?! – отчаянно вопил белобрысый. – Помоги мне, Шеф!
Его перекошенная от испуга физиономия оказалась вдруг совсем рядом с Леркой, и та, конечно же, не могла на это не прореагировать, искушение оказалось слишком велико. От звонкой полновесной пощёчины голова белобрысого отморозка дёрнулась назад… и тут же Лерка залепила ему вторую, ещё более звонкую оплеуху.
Испуганно пискнув, белобрысый метнулся куда-то в сторону, тут же налетел на скамейку и, перекувыркнувшись через неё, грохнулся на землю. Не рискуя больше подниматься на ноги, он так и пополз дальше на четвереньках, не переставая при этом что-то плаксиво причитать.
– Косой, ты где?!