– А ты что скажешь? – обратился Митрофанов к Лерке. – Ничего не хочешь добавить к уже сказанному?
– Да нет! – Лерка пожала плечами. – Вроде, ничего! А вы что, задержать нас хотите?
Милиционеры переглянулись, потом как-то одновременно посмотрели на багровую от смущения Любку.
– Да не за что, вроде, вас задерживать, молодые люди! – сказал капитан Митрофанов и, приложив руку к фуражке, добавил: – Всего хорошего!
– И вам того же! – сказала Лерка и улыбнулась.
Милиционеры пошли прочь.
– Да, вот ещё! – звонко выкрикнула Лерка им вслед. – Вам, товарищ капитан, привет от Барабашки!
Капитан Митрофанов обернулся.
– Это я тот полтергейст так назвала! – объяснила Лерка. – Помните?
– Помню, – без всякого выражения отозвался капитан Митрофанов. – Ну, и как он теперь, вещи не разбрасывает?
– Нет! – Лерка мотнула головой. – У нас теперь с ним полное взаимопонимание!
– Ну, я рад!
И капитан Митрофанов зашагал дальше, догоняя своего ушедшего вперёд напарника.
Домой они возвращались молча.
Молчал Толик, то, начиная вновь ощупывать новоприобретённый свой «фонарик», то старательно изучая его в маленькое карманное зеркальце, временно изъятое у Лерки. Он заметно переживал из-за этого так некстати полученного «украшения»… ну, а сама Лерка, поначалу всячески утешавшая Толика, очень скоро тоже окончательно приумолкла. И всю дорогу вышагивала молча, думая о чём-то своём, ей, Любке, совершенно неизвестном… а впрочем, почему неизвестном! Именно о ней, Любке, Лерка сейчас и думала, скорее всего… и ясно, что ничего хорошего о Любке она думать просто не могла…
«Так мне и надо! – время от времени мысленно повторяла Любка сама себе. – Так мне, дуре, и надо!»
Потом Толик подчёркнуто вежливо простился с ними обеими и ушёл в сторону своего дома. А Любка с Леркой двинулись дальше, и вновь некоторое время продолжали шагать молча. И только неподалёку уже от Любкиной пятиэтажки Лерка вдруг остановилась и, даже не глядя в сторону подруги, спросила неожиданно:
– Ты что, видела драку?
Любка ничего не ответила. Да и что было отвечать.
– Но ведь ты не могла её видеть! – задумчиво проговорила Лерка. – Ты ведь ушла! И кстати, почему ты бросила меня и ушла?
Это было уже чересчур!
– Я не ушла! – высоким фальцетом выкрикнула Любка, с вызовом глядя на подругу. – Я никуда от вас не уходила, понятно?! Я просто спряталась, чтобы понаблюдать за вами… за тем, как вы… как ты с ним…
Так и не окончив фразы, Любка судорожно всхлипнула и замолчала. Она ждала, что же ответит сейчас Лерка, но Лерка так ничего и не ответила. Чуть склонив в сторону голову, она смотрела на Любку, смотрела и, кажется, ждала продолжения.
Ну что ж, будет тебе продолжение!
– Я всё видела! – вновь выкрикнула Любка, задыхаясь от гнева. – Всё видела, понятно тебе?!
– И что? – тихо спросила Лерка, продолжая внимательно и с каким-то даже интересом рассматривать разгневанную Любку. – Дальше что?
– А ничего!
Гнев, стыд, отчаянье причудливо переплелись в Любкиной груди, да так, что даже дышать стало трудно.
– Я видела, как он целовал твои руки! – закричала она прямо в лицо своей лучшей подруги (а, может, своей бывшей подруги). – Я слышала, как он… как вы обо мне… вы оба… Я ненавижу тебя, слышишь! Я тебя ненавижу!
Выпалив всё это единым духом, Любка, наконец, умолкла. Гнев прошёл, так же неожиданно, как и проявился, и теперь Любка с каким-то ужасом даже ожидала неизбежных последствий внезапного своего красноречия. Взрывной характер Лерки она хорошо изучила, не знала только, как же та поступит в данный конкретный момент: хорошенько врежет Любке по её толстым мордасам, или же просто повернётся презрительно и уйдёт. Навсегда.
И то и другое означало для Любки полную катастрофу.
Но Лерка ничего такого не сделала. Она лишь улыбнулась понимающе и чуть грустновато.
– Что с тобой, Бубличек? Я, может, обидела тебя чем?
– Я тебе не Бубличек! – с удвоенной силой заорала Любка, ощущая внезапно новый и ещё более сильный прилив злости и даже ненависти. – Не смей называть меня Бубликом, не смей, слышишь! Я запрещаю тебе так себя называть!
– Ну, хорошо, не буду! – Лерка вновь улыбнулась понимающе-снисходительно и добавила: – Если тебе не нравится…
– Ненавижу! – заметив понимающую, снисходительную эту улыбку, ещё сильнее взвыла Любка, слёзы буквально душили её изнутри. – Какое ты имеешь право… кто дал тебе право так издеваться надо мной?! Чем я хуже тебя, чем?!
– Ничем, Бубличек!
Именно этот спокойный, понимающий, покровительственный даже тон и раздражал Любку сильнее всего. Она и в самом деле ненавидела сейчас лучшую свою подругу… бывшую свою подругу… соперницу свою…
Она ненавидела её сейчас самой жгучей ненавистью.