СЕС. Правда? И даже слышишь?
Я. Да, но не все ли равно?
СЕС. Ты совсем не бережешь себя. Вот поэтому и болеешь.
Я. Я не болею.
СЕС. Так почему ты тогда не приходишь?
Я. Потому что.
СЕС. Это не ответ. Тебе же не пять лет. Почему ты не приходишь?
Я. Потому что не хочу.
СЕС. Ага. Но я хочу, чтобы ты пришел. Мне бы очень хотелось, чтобы ты пришел.
Я. А заткнуться тебе не хотелось бы? Я не приду. Черт возьми, я сам решаю, что мне делать.
СЕС. Конечно, ты решаешь сам. Я и не говорю, что ты не имеешь права решать.
Я. (
СЕС. (
Я. Как там Алан?
СЕС. Отлично.
Я. Я рад. А Бриан?
СЕС. Тоже хорошо. Ты виделся с ними на днях. С тех пор мало что изменилось.
Я. Ты счастлива?
СЕС. Почему ты спрашиваешь?
Я. Просто хочется узнать. Так ты счастлива?
СЕС. Я довольна.
Я. Ты счастлива???
СЕС. Я гораздо лучше себя чувствую, чем на протяжении долгого времени до этого.
Я. Понятно. Но счастлива ли ты?
СЕС. Я стала мамой.
Я. Сес, ты так и не ответишь?
СЕС. Малыш, какого ответа от меня ты ожидаешь? Когда я разговариваю с тобой, у меня болит сердце. Нет, я не могу сказать, что я счастлива. Как я могу быть счастливой, когда ты несчастен?
Я. Я это знаю. Вот поэтому я и делаю это.
СЕС. Что? Что ты делаешь?
Я. Я тебя очень люблю, Сес.
СЕС. Малыш, скажи мне, что ты делаешь?
Я. Я так глупо вел себя по отношению к тебе. А ты всегда была так добра ко мне. Я был настоящим мудаком.
СЕС. Нет!
Я. Да-да, я злой.
СЕС. Не говори так. Никогда не говори!
Я. Но так и есть. Я рад, что у тебя есть Бриан и Алан.
СЕС. И ты.
Я. Нет, на меня у тебя нет ни времени, ни места.
СЕС. Николай, ты же не собираешься пойти на какую-нибудь глупость?
Я. Это не глупость.
СЕС. Ты ведь еще ничего не сделал?
Я. Сделал.
СЕС. Что именно?
Я. Ты не сможешь быть счастливой, пока я здесь.
СЕС. ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ?
Я. Прощай, Сес.
Я кладу трубку с твердым намерением умереть. Спустя пять минут я все еще неподвижно сижу с широко раскрытыми глазами. Панодил – это дерьмо, а не лекарство. Я чувствую, что не могу встать, хотя мне уже становится скучно. По телевизору идет сериал «Беверли-Хиллз», я чувствую, как меня медленно окутывает сонливость. Может, это и есть смерть? Я пытаюсь сосредоточиться на этом состоянии, но мои усилия прерываются истерическим стуком в дверь. Конечно, это Сес. Вообще-то не предполагалось, что она объявится до того момента, когда уже станет слишком поздно, и тем не менее она явилась. Она оказалась проворной. Черт возьми, как же она кричит! Я пытаюсь отрешиться от внешнего шума, но невозможно сосредоточиться на собственной смерти, когда Сес так яростно стучит в дверь. Вот выходит сосед. Сес умоляет его сделать хоть что-нибудь. Мой сосед – отличный парень. Мы всегда с ним здороваемся. Он пробует выломать дверь, но после того, как Бриан изуродовал мою прежнюю дверь до неузнаваемости, я поставил новую, прочную дверь, так что усилия соседа оказываются напрасными. Только поранил себя. Он ругается от боли, а Сес орет. Он не может вот так просто взять и сдаться!
– Это крепкая дверь, мне больно.
Мой сосед хоть и приятный, но в то же время большой неженка.
Как-то некрасиво умереть за просмотром «Беверли-Хиллз», и я встаю, чтобы выключить телевизор; тут-то и начинается действие таблеток. Я валюсь на пол, корчась от ужасных судорог.
– Что это?
– Где?
– Я слышала какой-то звук.
– Из квартиры? Это хорошо – значит, он не умер.
– Я хочу попасть к моему младшему брату! – воет моя замечательная сестренка.
Я лежу посреди комнаты не в состоянии нормально дышать, не могу сдержаться и не наделать в штаны. Все выходит намного более неэстетично, чем планировалось. На лестницу выходит еще несколько человек. В мою дверь вновь колотят и стучат, но с гораздо большей силой. Мои веки ползут вниз, а я пытаюсь из последних сил не дать им сомкнуться, как вдруг дверь подчиняется напору. Прежде чем я теряю сознание, передо мной мелькает испуганное лицо Сес. Какая все-таки замечательная смерть!
Но нет, я не умер. Напротив, этот случай дал мне надежду: Сес сделала выбор, который продемонстрировал, насколько я важен для нее, ведь, пока она спасала мне жизнь, мой крошечный племянник лежал дома в полном одиночестве. Сес забыла о нем, я стал в тот момент центром ее мира. Он кричал в течение четырех часов, пока в незапертую квартиру, к покинутому всеми, душераздирающе вопящему младенцу, не пришел папочка. Он взял сыночка на руки, прижал к груди и укачивал, пока сам не заснул вместе с ним.
