Почему-то я странно реагировал на прикосновения. Мои мышцы начинало сводить, когда Силье слишком активно приставала ко мне. Я отстранял ее и принимался массировать икру. Чаще всего судорога поражала левую икру, что было необъяснимо, ведь эта часть тела явно играла не главную роль в сексуальных играх. Силье никогда даже не ласкала ее. Из-за моей реакции в первое время мы практически не сблизились физически. Как-то мы сидели на диване и целовались, и я положил руку ей между ног. Ее дыхание стало прерывистым. Моя рука спокойно лежала, и я не понимал, что мне сделать, а затем начал совершать ею скользящие движения – вперед-назад. Я чувствовал себя полным придурком, как вдруг оказался придурком без штанов. Я не успел понять, что произошло, как она вытащила мой член, сама сняла штаны и села на меня сверху. Ее влагалище коснулось меня, и я даже не думал сдерживаться, не хотел кончать, я просто покорился. Я вошел в нее и тут же кончил.
– Я все, извини. – Я смутился.
– Да, я поняла. Я видела, слышала и чувствовала. Не извиняйся.
Я все еще был в ней. Она сидела сверху и ласкала меня. На мне по-прежнему была рубашка, и Силье расстегнула и стянула ее. Кинув рубашку на пол, она стала гладить рукой волосы на моей груди. Она целовала мне лицо и шею. Затем шепнула:
– Мы не будем торопиться, Николай, и тебе еще представится шанс заставить меня кричать, словно я сумасшедшая.
Она говорила так нежно, что все мое волнение исчезло. Теперь она целовала меня в нос:
– Ты странный, но я тебя люблю.
Вот так это было сказано впервые. Продолжая говорить, она начала медленно качаться взад-вперед.
– Для меня большое значение имеет то, что ты все-таки осмелился. Этот проклятый секс. Сейчас это важнее, чем умение сдерживаться.
Член вновь стал увеличиваться. Я по-прежнему был пассивен, а она покачивалась вперед-назад, мягко и спокойно шепча, как ей хорошо со мной. Я молча слушал и наслаждался своим пребыванием в ней. Она говорила и говорила. Большая часть слов доходила до моего сознания, но отнюдь не все – ощущение того, что я в ней, заглушало в моей голове все мысли. У меня не получилось заставить ее кричать во время нашей второй близости, но, по крайней мере, на этот раз хоть не пришлось извиняться.
Она нагибается, чтобы найти подходящую кастрюлю, и мне хочется взять ее по-собачьи – так соблазнительна ее поза с задранной попкой. Я стараюсь сохранить спокойствие. Она так гордится своим умением готовить мясное рагу, что не стоит ей мешать. Прошло уже несколько недель с тех пор, как она призналась мне в любви. И с того момента несколько раз она повторяла свое признание. Я лишь благодарил ее. Я знаю, она ждет, чтобы я сказал ей то же самое, и эти слова уже готовы сорваться с моих губ. Я захожу на кухню. Она оборачивается ко мне и улыбается – эта краткая улыбка убеждает меня в том, что я счастлив. Через секунду она уже вновь поглощена приготовлением рагу. Я подхожу сзади и обнимаю ее. Так мы стоим около минуты.
– Николай, отпусти меня, иначе все сгорит.
– Силье Кьер, я чертовски люблю тебя.
Всего несколько слов, но какой эффект! Я тут же беру ее прямо на столе, и ей уже все равно, что рагу пригорает, а хорошая кастрюля испорчена. Я пьянею от своей любви, но сильнее всех остальных чувств моя тревога, что это все скоро закончится. К черту радость, если она не избавит меня от боли в животе.
Больше полугода Сес ничего не знала о Силье. Она чувствовала, что что-то произошло, а я не рассказывал, что именно и какого масштаба, а ведь это событие было поистине огромно. Мне достаточно легко удавалось разводить их – мы с Сес планировали время каждую неделю так, чтобы побыть вместе, а Силье знала, что мне необходимо одиночество. Я рассказал ей о своих встречах с Сес, добавив, что делаю это скорее из чувства долга, нежели от большого желания. Почему я хотел разделить их? Потому что каждая из них принадлежала мне, они не принадлежали друг другу. Я не хотел делиться.
Как-то раз Силье потащила меня на вечеринку к Камилле в общежитие на Принсессегэде, и я, как обычно, забился в самый дальний угол, уселся и стал терпеливо ждать, когда мы наконец отправимся домой. Силье веселилась и убеждала себя в том, что она по-прежнему столь же общительна, хотя ее молодой человек абсолютно асоциален. Время от времени она подходила ко мне, целовала и, повозившись со мной какое-то время, вновь уходила тусоваться. И вот Силье подошла ко мне, танцуя и широко улыбаясь:
– Тебе привет.
– Привет?
Она поцеловала меня:
– Да, от одного из коллег кузена Камиллы, от Бриана.
– Бриан тут?
– Нет, только что ушел. Но все равно тебе от него привет.
Я побледнел:
– Ты с ним общалась?
– Да.
– И о чем вы говорили?
Она не поняла причину моего внезапного гнева. Да и должна ли была она понять? Она не отдавала себе отчета в том, что все испортила.
– О нас. Николай, что случилось?
Она пыталась растормошить меня, но я отстранил ее руку:
– Что ты ему сказала?
– Ничего такого.
Она вновь хотела обнять меня, но я схватил и крепко сжал ее руку:
– Наверняка ты ему что-нибудь натрепала.
