– Я – солистка, Якоб – басист, а Камилла – гитаристка в группе «Грит Окхольм Джем».
Силье весь вечер говорила о недооцененной глубине маминых песен, о мелодиях дивной красоты, к которой никто из отечественных исполнителей так и не смог приблизиться. Она много улыбалась, прикасалась ко мне и нежно смотрела мне в глаза. Я совершенно не привык к такому вниманию со стороны красивых девушек, а потому ужасно растерялся. Я заикался и говорил что-то невпопад, а затем нервно улыбался, но чем больше я терялся, тем чаще она прикасалась ко мне. Мое тело не вмещало меня. Спустя некоторое время те двое ушли. Они вежливо попрощались, даже не пытаясь позвать Силье с собой, и оставили ее со мной наедине. Я краснел и запинался и совсем не выглядел опасным.
В два часа бар закрылся, пришло время прощаться с Силье. Мы обнялись и неловко продолжали стоять друг напротив друга. Она первая прервала молчание:
– Я здорово отдохнула. Приятно было с тобой пообщаться.
– Взаимно. Было весело.
И мы опять замолчали, казалось, на целую вечность. Мы стояли и выжидающе смотрели друг на друга. Наконец Силье сказала:
– Не хочешь как-нибудь еще встретиться?
– Можно, это было бы классно.
Она улыбнулась:
– Отлично. У тебя есть чем записать?
Я порылся в карманах и выудил оттуда ручку.
– Мой телефон – 22416936. Успел записать? 22416936.
– Записал. – Я показал ей, что номер записан у меня на ладони.
– Позвонишь?
– Да.
– Когда?
Я слегка растерялся и промычал:
– Не знаю. Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас сказал?
– Завтра?
– Не знаю.
– Позвони мне завтра.
– Хорошо, завтра позвоню.
– Договорились. Буду ждать с нетерпением. – И она быстро поцеловала меня в губы.
Весь следующий день меня тошнило от волнения. Я был уверен, что ей не понравится, если я позвоню. Поздно вечером я набрал первые четыре цифры ее номера, но набрать оставшиеся так и не смог. Я положил трубку, преисполненный грусти и разочарования, закрыл глаза, закутался в одеяло с головой и попытался заставить себя заснуть. В час ночи раздался телефонный звонок.
– Алло.
– Привет. Разве мы не договорились?
Через две секунды я узнал голос Силье.
– Договорились, – пробормотал я в смущении.
– Тогда я кладу трубку, а ты мне перезваниваешь.
– Что?
– Я положу трубку, а ты перезвони мне.
– Зачем?
– Потому что мы так договорились. – И она положила трубку.
Я в замешательстве посмотрел на телефон, но в итоге все-таки набрал ее номер.
– Привет, это Силье.
– Это Николай.
– Привет-привет, что-то ты поздновато звонишь, – дразнилась она.
– Да, так уж вот получилось.
– Не извиняйся. Надеюсь, у тебя сегодня был хороший день?
– Отличный день.
– Чем занимался?
– Да так, ничем особенным.
– Так почему же не позвонил пораньше?
– Извини.
– Не извиняйся. Мы же уже разговариваем. Мне просто интересно.
– Я слишком нервничал. Меня тошнило.
Наступила пауза.
– Правда? Как мило.
Так мы стали встречаться с Силье.
Все то время, что мы встречались с Силье, я искал чудовищ под кроватью, но ничего страшного не происходило. Если бы мне удалось избавиться от своего узла, я бы, возможно, и смог расслабиться, довериться ей и себе, но узел-то был! Он говорил о том, что все может разрушиться в любой момент и даже точно разрушится, причинив невероятную боль.
Было сложно привыкнуть к тому, что я с ней встречаюсь. Мне приходилось интересоваться всевозможными вещами, в том числе ее группой, хотя мне совершенно не казалось прикольным то, что она пела в ансамбле имени моей мамы. Мне это напоминало какой-то инцест, о чем я ей и сказал. Это слово показалось ей отвратительным, но она принимала мое нежелание ходить на ее выступления, хотя они и составляли большую часть ее жизни. Она очень хотела бы, чтобы я разделил с ней ее хобби, но этого не хотел я. Кроме того, она требовала, чтобы мы не прирастали задницами к дивану. Она заставляла меня общаться с ее друзьями. Она изучала музыку и всякий раз, когда Камилла брала в руки гитару, тащила меня за собой. Камилла не доверяла мне. Я казался ей подозрительным, но, пока я доставлял радость Силье, меня терпели. Она даже угрожала мне. Как-то раз она сказала: «Николай, если ты когда-нибудь обидишь Силье, я возьмусь за тебя. И ты пожалеешь. Я тебе это обещаю». Эта угроза была расплывчатой, потому что, естественно, я бы пожалел о содеянном, и все же Камилла меня немного пугала.
