Каждый вечер по радио в купленной им получасовой программе передают слащавую музыку. Покойников у него бальзамируют. И когда Мегрэ заявил, что во Франции мертвых просто зарывают в землю, а не потрошат, словно кур или рыбу, на него посмотрели с почти нескрываемым неудовольствием.
Низенький врач, нервный, сухой и как будто выжатый, ничего стоящего внимания в своих показаниях не сообщил. Он упомянул «голову с почти снятым скальпом», «отрезанную руку», тело, которое «мне доставили буквально по частям».
– Вы можете определить причину смерти?
– Смерть была вызвана наездом паровоза на большой скорости. В результате у жертвы отрезана голова и расколот череп. Куски мозга обнаружены в десяти-пятнадцати футах от путей.
– Вы полагаете, в момент наезда Бесси была жива?
– Да, сэр.
– А могла она в это время находиться без сознания вследствие нанесенных побоев или отравления?
– Вполне вероятно.
– Вы обнаружили следы побоев, нанесенных до наступления смерти?
– При таком состоянии тела обнаружить их невозможно. Вот и все. Можно было, конечно, провести анализы более интимного свойства, но о них не упоминалось.
В центре Мегрэ оказался чуть ли не единственным прохожим; в остальных американских городах, где ему довелось побывать, было точно так же. В деловом квартале не живут. После закрытия контор и магазинов люди разъезжаются в жилые районы, улицы пустеют, и лишь витрины горят всю ночь напролет.
Мегрэ подошел к закусочной для водителей, и ему захотелось съесть сосисок. Перед дверями веером стояло штук шесть машин, обслуживали две девушки. Внутри было нечто вроде стойки со вкопанными в землю табуретами. Но ему, пришедшему на своих двоих, было стыдно войти туда и усесться.
Подобное унизительное ощущение у Мегрэ возникало по несколько раз на дню. У американцев есть все. В любом захолустном городишке машин, да еще каких шикарных, не меньше, чем на Елисейских полях. Одежду и обувь американцы носят только новую. Впечатление такое, будто здесь не имеют представления о сапожниках. Все выглядят хорошо отмытыми и преуспевающими.
Дома у них новые и набиты самой совершенной техникой.
Словом, у американцев есть все.
И тем не менее пятеро двадцатилетних парней предстали перед коронером, потому что всю ночь пропьянствовали с девушкой, а потом эту девушку раскромсал поезд.
Но он-то, Мегрэ, что может сделать? Да и не его это забота. Командировки вроде той, что была предоставлена ему после стольких лет службы, являются, в сущности, увеселительными поездками. Он раскатывает по городам, получает неплохие командировочные, принимает серебряные звезды помощника шерифа, пьет виски и коктейли, выслушивает разные истории.
Но это сильнее его. Такое же чувство беспокойства у Мегрэ бывало во Франции, когда он получал глухое дело, которое во что бы то ни стало надо раскрыть.
Да, у них есть все. Однако газеты заполнены сообщениями о всевозможных преступлениях. В Фениксе только что арестовали шайку гангстеров, самому старшему из которых пятнадцать, а самому младшему – двенадцать лет. Вчера в Техасе восемнадцатилетний школьник (он уже женат) убил свояченицу. Тринадцатилетняя девочка (тоже уже замужем) родила близнецов; муж ее сидит в тюрьме за кражу.
Мегрэ машинально направился к «Пингвину». Вчера он доехал до бара на машине и был уверен, что это совсем рядом. Но теперь понял, каковы расстояния в этом городе, и стал посматривать нет ли такси, поскольку весь уже взмок.
У них есть все. Но почему тогда вчера вечером в «Пингвине» все посетители были такие угрюмые?
Не пошел ли он действительно в своего дядюшку, который заводил часы, в том числе и чужие? Мегрэ впервые задумался о нем и, кажется, понял истинный смысл мании этого добрейшего человека. Дядюшка боялся остановившихся часов. А ведь каждые часы в любой момент могут встать. Люди рассеянны, они забывают заводить механизм.
Дядюшка инстинктивно взял эту заботу на себя.
Мегрэ, почувствовав что-то неладное, тоже всегда испытывал тревогу. Он сразу начинал доискиваться, в чем дело, всюду совал свой нос, вынюхивал…
Что же неладно в этой стране, где у людей есть все?
Мужчины здесь, как правило, высокие, крепкие, хорошо сложены, выглядят приятно и притом жизнерадостны. Женщины в большинстве хороши собой. Магазины забиты товарами, дома – самые комфортабельные в мире, кино – на каждом углу, нищего тут не встретишь, и такое впечатление, что о бедности здесь не имеют понятия.
Бальзамировщик тут покупает на радио музыкальную программу. Кладбища выглядят как великолепные парки, и их не огораживают каменными стенами и решетками.
Вокруг домов газоны, и в этот час мужчины в одних рубашках или голые по пояс поливают траву и цветы. Между соседними садами ни заборов, ни живых изгородей, Все у них есть, черт возьми! Они используют достижения науки, чтобы сделать жизнь как можно приятнее, и при пробуждении вам по вашему радиоприемнику от имени фирмы, производящей овсяные хлопья, сердечно пожелают доброго утра, а в день рождения не забудут поздравить.
Тогда почему?..
