– Хорошо. Допустим даже, что все это так и будет. Но Лоньон у нас остается, и за одно это Чарли получит несколько лет тюрьмы, а нам достаточно продержать его хотя бы несколько месяцев.
Начальник не мог не улыбнуться, глядя, с каким упрямством Мегрэ ведет свою линию.
– Американка никак не связана с делом Лоньона, – заметил начальник, подыскивая новые возражения.
– Я знаю, ее придется отпустить. Поэтому я даю ей вволю накричаться. Против Поччо я тоже сейчас не могу возбудить дело. Но с ним мы сладим по-другому: обнаружим в ближайшее время какое-нибудь нарушение санитарной инструкции и прикроем его лавочку.
– Сердитесь, Мегрэ?
Мегрэ в свою очередь улыбнулся.
– Согласитесь, шеф, что они просто зарвались. Если бы Лоньон не проявил такого усердия в ночь с понедельника на вторник, мы бы это дело прошляпили как маленькие. А потом всю эту историю рассказывали бы в Сен-Луи. И я словно слышу: «Ну, а французская полиция?» – «Французская полиция? Куда ей! Этот орешек ей не по зубам! Да оно и понятно…»
Было одиннадцать часов утра. Мегрэ только что кончил говорить по телефону с госпожой Лоньон, которая тревожила его в этот день уже второй раз, как позвонил инспектор шестого района.
– Алло! Комиссар Мегрэ? Врача зовут Луи Дювилье, он живет в доме номер семнадцать-бис на улице Мосье де Принс.
– Он сейчас дома?
– Да.
– У него есть кто-нибудь?
– Консьержка говорит, что, по всей видимости, у него уже несколько дней живет какой-то больной. И еще какая-то женщина.
– С какого дня живет женщина?
– Она пришла вчера.
– Больше никого нет?
– Американец, который приходит почти каждый день.
Мегрэ повесил трубку, и четверть часа спустя он медленно подымался по лестнице указанного дома. Дом был старый, лифта не было, а квартира доктора находилась на шестом этаже. Слева был звонок. Он позвонил и услышал за дверью шаги. Потом дверь чуть-чуть приоткрылась, показалось чье-то лицо, и Мегрэ, распахнув ногой створку, воскликнул:
– А ты что здесь делаешь?!
Он не мог сдержать смеха. Человек, который встретил его с пистолетом в руках, был не кто иной, как Дедэ из Марселя, известный в Париже тем, что изображал бандитов во всех ночных кабаре. Дедэ не знал, что ответить, он растерялся и уставился на комиссара своими круглыми глазами, пытаясь спрятать пистолет.
– Я не делаю ничего плохого, поверьте мне!
– Хелло, мосье Мегрэ!
Высокий блондин в рубашке с засученными рукавами вышел ему навстречу из комнаты-мансарды с застекленной крышей, похожей на ателье художника. Лицо у него было чуть отекшее, а глаза такие же погасшие, как у Барона. Но он весело поглядел на Мегрэ и протянул ему руку.
– Я так и думал, что вчера наболтал лишнего и что вы в конце концов найдете мой адрес. Вы на меня сердитесь?
Из кухни вышла молодая женщина – она там что-то разогревала на газовой плитке.
– Разрешите вас познакомить?
– Я предпочел бы поговорить с вами в другом месте.
Сквозь открытую дверь Мегрэ увидел кровать, на которой лежал темноволосый человек. Услышав голоса, он натянул на себя одеяло.
– Я вас понимаю. Подождите меня минутку.
Он вернулся в прихожую в пиджаке и со шляпой в руках.
– А мне что делать? – спросил Дедэ, обращаясь не только к нему, но и к Мегрэ.
– Ты свободен, – ответил Мегрэ. – Бандиты сидят за решеткой…
Комиссар и его спутник молча спустились по лестнице и направились в сторону бульвара Сен-Мишель.
– То, что вы сейчас сказали, правда?
– Четверо за решеткой, а Чарли в госпитале.
– Ваш инспектор передал вам мою просьбу?
– Через сколько дней вы сумеете сесть в самолет со своим подопечным?
– Через три или четыре дня. Как разрешит доктор. У него будут неприятности?
– Скажите мне, мосье Гарри… Гарри… как?
– Гарри Пиле.
– Понятно. Фамилия певца! Барон мне говорил. Так вот, представьте себе, что я приеду в вашу страну и буду вести себя там так, как вы вели себя у нас?
– Я принимаю ваш упрек.
– Но вы не ответили на мой вопрос.
– У вас были бы неприятности, серьезные неприятности.
– Где вы познакомились с Дедэ?
– После войны, когда я почти все ночи напролет проводил в мюзик-холлах Монмартра.
– Вы наняли его, чтобы он охранял раненого?
– Не мог же я стеречь его день и ночь. Доктору тоже надо было уходить.
– Как вы поступите с подругой Джо?
– У нее нет денег на обратную дорогу. Я обещал ей оплатить теплоход. Она уезжает послезавтра.
Они проходили мимо бара, Гарри Пиле остановился и после некоторого колебания неуверенно спросил:
– Вы не думаете, что мы могли бы вместе выпить? Я хочу сказать, не согласились ли бы вы…
Смешно было видеть, как этот здоровый парень атлетического сложения смущается и краснеет.
– А может, здесь нет виски? – возразил Мегрэ.
– Есть. Я знаю.
Он заказал виски и поднял свою рюмку, держа ее перед собой. Мегрэ поглядел на него хмуро, как человек, у которого еще не отлегло от души, и сказал не без яда:
– За веселый Париж, как вы говорите!
– Вы еще сердитесь?
Быть может, чтобы показать, что он не так уж сердится, или просто потому, что Пиле симпатичный парень, Мегрэ выпил еще рюмку.
А так как он не мог уйти, не угостив Гарри, они выпили по третьей.
– Послушайте, Мегрэ, старина…
