В группе людей, встречавших «Баклан», комиссар узнал Шарло, который пришел вслед за ним и так же, как он, выполнял, казалось, некий ритуал, сам не очень-то в него веря.
– Ничего новенького, шеф? – поинтересовался Леша, едва ступив на берег. – Если бы вы знали, какая там жара!
– Все прошло хорошо?
Жинетта, конечно, оставалась с ними. Она казалась очень усталой. Во взгляде ее сквозила тревога.
Все трое направились к «Ковчегу», и Мегрэ казалось, что он уже с давних пор ежедневно проходит этот путь.
– Хотите пить, Жинетта?
– Охотно выпила бы аперитив.
Они пили его вместе, на террасе, и Жинетта всякий раз смущалась, когда чувствовала на себе взгляд Мегрэ.
А он задумчиво уставился на нее, как человек, мысли которого далеко.
– Я поднимусь к себе, – сказала она, ставя на стол пустую рюмку.
– Вы позволите мне подняться вместе с вами?
Леша, почуяв что-то новое, пытался отгадать, в чем дело, но не осмеливался задавать комиссару вопросы.
Он остался за столиком, а Мегрэ поднялся по лестнице вслед за Жинеттой.
– Знаете, – сказала она, когда они вошли в комнату, – я ведь действительно хочу переодеться.
– Это меня не стесняет.
Она пыталась пошутить:
– А если стесняет меня? – Однако она тут же сняла шляпу. – Все-таки мне очень тяжело. По-моему, Марселен жил здесь счастливо.
Должно быть, по вечерам в это время Марселен тоже играл в шары на площади в лучах заходящего солнца.
– Все были с ним очень милы. Его здесь любили.
Она поспешно сняла корсет, оставивший глубокие следы на ее молочно-белой коже. Мегрэ, повернувшись к ней спиной, смотрел в окошко.
– Вы помните вопрос, который я вам задал? – спросил он безразличным тоном.
– Вы несколько раз его повторяли. Никогда бы не подумала, что вы можете быть таким резким.
– А я, со своей стороны, никогда бы не подумал, что вы будете пытаться что-то от меня скрыть.
– Разве я от вас что-нибудь скрыла?
– Я вас спрашивал, почему вы приехали сюда, на Поркероль, хотя знали, что тело Марселена уже перевезено в Йер?
– А я вам ответила.
– Вы мне солгали.
– Не понимаю, что вы имеете в виду.
– Почему вы не сказали мне о телефонном звонке?
– О каком звонке?
– О том, что Марселен звонил вам накануне смерти.
– Я совсем забыла про это.
– И про телеграмму тоже?
Мегрэ, не оборачиваясь, знал, как она реагирует на его слова, и продолжал следить за партией в шары, которая разыгрывалась неподалеку от террасы. Оттуда доносился гул голосов. Слышался звон стаканов.
Он чувствовал себя спокойно, уверенно, да и м-ра Пайка не было рядом.
– О чем вы думаете?
– Я думаю о том, что поступила неправильно, и вы это прекрасно знаете.
– Вы уже оделись?
– Сейчас, только надену платье.
Комиссар направился к двери и приоткрыл ее, желая убедиться, что в коридоре никого нет. Когда он вернулся на середину комнаты, Жинетта стояла перед зеркалом и причесывалась.
– Вы ни с кем не говорили о «Ларуссе»?
– А с кем мне было говорить?
– Не знаю. Например, с господином Эмилем или Шарло.
– Не такая уж я дура, чтобы говорить про это.
– Потому что хотели сделать то, что не удалось Марселену? Знаете, Жинетта, вы ведь очень своекорыстны.
– Это всегда говорят женщинам, которые пытаются обеспечить свое будущее. – В голосе ее вдруг почувствовалась горечь.
– Я думаю, вы скоро выйдете замуж за господина Эмиля?
– При условии, что Жюстина решится умереть и в последний момент не оставит таких распоряжений, которые помешают ее сыну на ком-либо жениться. Только не думайте, что я это сделаю с большой радостью!
– Словом, если бы комбинация Марселена удалась, вы не стали бы выходить замуж?
– Во всяком случае, не за этого зануду.
– Тогда вы бросили бы свое заведение в Ницце?
– Ни минуты не задумываясь, клянусь вам.
– И что бы вы стали делать?
– Уехала бы в деревню. Все равно куда. Разводила бы цыплят и кроликов.
– Что же Марселен сказал вам по телефону?
– Вы снова скажете, что я лгу.
Он пристально посмотрел на нее и уронил:
– Теперь уж нет.
– Ладно! Наконец-то вы стали мне верить! Так вот, он мне сказал, что случайно напал на замечательное дело. Именно так он и выразился. И еще добавил, что на этом деле можно сорвать большой куш, но он еще окончательно не решил.
– Он ни на кого не намекал?
– Нет. Но я не помню, чтобы он когда-нибудь напускал на себя такую таинственность. Ему нужна была справка. Он меня спросил, нет ли у нас в доме «Большого Ларусса». Я ответила, что в нашем доме таких книг не держат. Тогда он стал настаивать, чтобы я пошла в муниципальную библиотеку и посмотрела.
– Что же ему хотелось узнать?
– Ну что ж, была не была! Все равно вы до всего уже дознались, и у меня не осталось никаких шансов.
– Неужели никаких?
– К тому же я в этом деле ничего не поняла. Мне казалось, что если я приеду сюда, то здесь на месте что-нибудь придумаю.
– Кто же умер в тысяча восемьсот девяностом году?
– Значит, вам показали телеграмму? Так он ее не уничтожил?
– На почте, как обычно, сохранилась копия.
– Какой-то Ван-Гог, художник. Я прочитала, что он покончил с собой. Он был очень бедный, а теперь за его полотна дерутся, и стоят они Бог знает сколько. Я думала, уж не отыскал ли Марсель какую-нибудь из его картин.
