Тогда, перемигнувшись с Мегрэ, Полит тоже направился к проигрывателю и остановил его. Потом он повернулся к Морикуру и с саркастическим видом посмотрел ему в глаза.
Филипп, не протестуя, сделал вид, что не заметил этого.
– Я не люблю, когда на меня так смотрят! – отчеканил тогда Полит, сделав несколько шагов по направлению к Филиппу.
– Но… Я ведь даже не смотрю на вас…
– Вы не удостаиваете меня взглядом?
– Я этого не говорил.
– Думаете, я не понимаю?
М-с Уилкокс прошептала что-то по-английски своему соседу. М-р Пайк нахмурил брови.
– Может быть, я недостаточно хорош для вас? Жалкий сутенеришка!
Филипп сильно покраснел, но не двигался с места, стараясь смотреть в другую сторону.
– Попробуйте повторить, что я недостаточно хорош для вас?
В тот же миг де Греф быстро посмотрел на Мегрэ каким-то особенно острым взглядом. Неужели он понял? Леша, ничего не подозревая, хотел подняться и встать между ними, и Мегрэ пришлось схватить его под столом за руку.
– Что вы скажете, если я попорчу вашу хорошенькую мордашку? Что вы на это скажете?
Тут Полит, по-видимому считая, что достаточно подготовил себе путь, размахнулся и ударил Филиппа по лицу.
Тот поднес руку к носу. Но этим и ограничился. Он не пытался ни защищаться, ни напасть в свою очередь.
Он только пробормотал:
– Я вам ничего не сделал.
М-с Уилкокс кричала, повернувшись к прилавку:
– Месье Поль! Месье Поль! Выбросьте вон этого громилу! Безобразие!
Ее акцент придавал особую сочность словам «громила» и «безобразие».
– Что касается вас… – начал Полит, повернувшись к голландцу.
Здесь реакция была совсем иной. Не поднимаясь с места, де Греф напружинился и уронил:
– А ну-ка, попробуй, Полит!
Чувствовалось, что он не даст себя в обиду, что он готов ринуться на обидчика, что мышцы его напряжены.
Наконец вмешался Поль:
– Успокойся, Полит. Выйди на минутку на кухню. Мне надо с тобой поговорить.
Капитан позволил увести себя, упираясь только для виду.
Леша, который не совсем понял, все же задумчиво спросил:
– Что это может значить, шеф?
Мегрэ не ответил. Он принял как можно более добродушный вид, когда инспектор Скотленд-Ярда посмотрел ему в глаза.
Поль стал извиняться, как принято. Полит больше не появлялся, его вывели через заднюю дверь. Сегодня он будет расхаживать с геройским видом.
Ясно было одно: Филипп не стал защищаться. Лицо его на мгновение выразило страх, физический страх, который зарождается в глубине живота и преодолеть который он был не в силах.
После этого он беспрестанно пил, мрачно глядя перед собой, и в конце концов м-с Уилкокс увела его.
Больше ничего не произошло. Шарло со своей танцовщицей пошли спать довольно рано, и, когда Мегрэ тоже поднялся к себе в комнату, они еще не заснули. Жинетта и г-н Эмиль вполголоса болтали между собой. Никто больше не поставил всем выпить – может быть, из-за недавнего происшествия?
– Входи, Леша! – крикнул комиссар через дверь.
Инспектор был уже готов.
– Мистер Пайк пошел купаться?
– Он внизу, ест яичницу с беконом. Я ходил смотреть, как отчаливает «Баклан».
– Не заметил ничего особенного?
– Ничего. По воскресеньям сюда приезжает много народу из Йера и Тулона. Все устремляются на пляжи и усеивают их банками от сардин и пустыми бутылками. Через час начнется высадка.
Сведения из Остенде не дали ничего неожиданного. Г-н Бебельманс, отец Анны, оказался важной персоной: долго был мэром города и однажды даже выставил свою кандидатуру на выборах в Национальное собрание. После отъезда дочери запретил произносить при нем ее имя. Когда умерла его жена, Анне даже не сообщили об этом.
– Можно сказать, что здесь встречаются все, кто по той или иной причине сбился с пути, – заметил Мегрэ, надевая пиджак.
– Дело скорее в здешнем климате, – возразил инспектор, которого мало тревожили подобные вопросы. – Я сегодня уже проверил один револьвер.
Леша добросовестно выполнял свои обязанности. Выяснил, у кого на острове есть револьверы. И по очереди ходил к этим людям, осматривая их оружие, не особенно надеясь что-нибудь выяснить, а просто потому, что так уж положено.
– Что сегодня будем делать?
Мегрэ, направлявшийся к двери, медлил с ответом.
Они спустились к м-ру Пайку, сидевшему за столиком.
– Я полагаю, вы протестант? – осведомился Мегрэ. – В таком случае, вы не пойдете к воскресной обедне?
– Я протестант, и я уже был у заутрени.
Будь здесь только синагога, он, может быть, точно так же пошел бы туда, чтобы присутствовать на какой угодно церковной службе, потому что было воскресенье.
– Не знаю, захотите ли вы пойти со мной. Сейчас я должен посетить одну даму, с которой вы не очень любите встречаться.
– Вы пойдете на яхту?
Мегрэ кивнул головой, и м-р Пайк отодвинув свою тарелку, взял соломенную шляпу, которую купил накануне в лавке мэра, потому что он уже обжегся на солнце и лицо у него стало почти таким же красным, как у майора.
– Вы идете со мной?
– Может быть, вам понадобится переводчик.
– Мне тоже идти? – спросил Леша.
– Да, я хотел бы, чтоб и ты пошел. Ты умеешь грести?
– Я же родился на берегу моря.
