Мегрэ помолчал, внимательно разглядывая свою трубку.
– Я никого не подозреваю a priori[38], миссис Уилкокс. Однако это допрос, и вы имеете право не отвечать мне.
– Почему бы я не стала вам отвечать? Мы сразу же вернулись на яхту. У нас даже набралась вода в шлюпку, и пришлось уцепиться за трап, чтобы подняться на борт.
– Филипп больше не уходил с яхты?
В глазах ее отразилось колебание. Ее стесняло присутствие соотечественника.
– Мы сразу же легли, и он не мог уйти с яхты так, чтобы я этого не слышала.
Филипп выбрал как раз этот момент, чтобы появиться в белых шерстяных брюках, с только что зажженной сигаретой в зубах. Он хотел казаться смелым и обратился прямо к Мегрэ:
– У вас есть ко мне вопросы, господин комиссар?
Мегрэ сделал вид, что не замечает его.
– Вы часто покупаете картины, сударыня?
– Довольно часто. Это одно из моих хобби. Конечно, у меня нет того, что называется картинной галереей, но есть довольно хорошие вещи.
– Во Фьезоле?
– Да, во Фьезоле.
– Итальянские мастера?
– Ну, до этого мне далеко. Я скромнее и довольствуюсь более современными картинами.
– Например, Сезанном или Ренуаром?
– У меня есть очаровательный маленький Ренуар.
– А Дега, Мане, Моне?
– Есть один рисунок Дега, «Балерина».
– А Ван-Гог?
Мегрэ не смотрел на нее, а устремил взгляд на Филиппа, который, казалось, проглотил слюну и уставился глазами в одну точку.
– Я как раз только что купила картину Ван-Гога.
– Сколько времени назад?
– Несколько дней. Когда мы ездили в Йер, чтобы отправить ее, Филипп?
– Точно не помню, – ответил тот почти беззвучно.
Мегрэ помог им.
– Не было ли это за день или два до убийства Марселена?
– За два дня, – сказала она. – Я вспомнила.
– Вы здесь нашли эту картину?
Она не догадалась подумать и секундой позже уже кусала губы с досады, что ответила сразу.
– Филипп через своего приятеля… – начала она.
Трое мужчин молчали. Она вдруг поняла, посмотрела на всех по очереди и воскликнула:
– Что это значит, Филипп?
Она вскочила и подошла к комиссару.
– Вы не хотите сказать?.. Объяснитесь! Да говорите же! Почему вы замолчали? Филипп? Что это?..
Тот по-прежнему не шевелился.
– Прошу прощения, сударыня, за то, что уведу вашего секретаря.
– Вы его арестуете? Да ведь я же говорю вам, что он был здесь, что он не покидал меня всю ночь, что…
Она посмотрела на дверь каюты, служившей спальней; чувствовалось, что она вот-вот отворит ее, покажет широкую кровать и воскликнет: «Как мог он уйти, чтобы я этого не заметила?»
Мегрэ и м-р Пайк тоже встали.
– Следуйте за мной, господин де Морикур.
– У вас есть постановление?
– Возьму у судебного следователя, если вы потребуете, но думаю, что это не понадобится.
– Вы меня арестуете?
– Пока нет.
– Куда же вы меня ведете?
– В такое место, где мы сможем спокойно разговаривать. Вам не кажется, что так будет лучше?
– Скажите, Филипп… – начала м-с Уилкокс.
Не отдавая себе в этом отчета, она обратилась к нему по-английски. Филипп не слушал ее, не смотрел на нее, не думал о ней. Поднимаясь на палубу, не бросил на нее даже прощального взгляда.
– Вы немногое сможете от меня узнать, – сказал он Мегрэ.
– Весьма возможно.
– Вы наденете мне наручники?
«Баклан», пришвартованный у мола, высаживал одетых в светлое пассажиров. Туристы, забравшись на скалы, уже удили рыбу.
М-р Пайк вышел из каюты последним; когда он сел в лодку, лицо его было красным. Леша, удивленный тем, что у него прибавился пассажир, не знал, что сказать.
Мегрэ, сидя на корме, опустил левую руку в воду, как бывало, когда он был маленьким и отец катал его в лодке по пруду.
Колокольный звон разносился все так же, кругами.
Против мелочной лавчонки они остановились и спросили у мэра ключ. Мэр был занят с покупателями и крикнул что-то жене, маленькой бледной женщине с волосами, уложенными узлом на затылке. Она долго искала ключ. Все это время Филипп стоял между Мегрэ и Пайком с упрямым и надутым видом, и это более чем когда-либо походило на сцену в школе, на наказанного строптивца ученика и неумолимого директора лицея.
Трудно было себе представить, что с «Баклана» может высадиться столько людей. Правда, сегодня утром пролив пересекли и другие катера. Пока туристы не отправились на пляжи, на площади было целое нашествие.
В полумраке кооператива можно было видеть Анну, обтянутую парео, с сеткой для провизии в руках. Де Греф сидел с Шарло на террасе «Ковчега».
Оба они видели, как Филипп прошел в сопровождении двух полицейских. Проводили их глазами. На столике перед ними стояла бутылка прохладного вина.
Наконец жена мэра принесла ключ, и через минуту Мегрэ уже открывал дверь мэрии. Он сразу же отворил и окно, потому что в зале стоял запах плесени и пыли.
Комиссар тихо сказал несколько слов Леша, и тот вышел.
– Садитесь, Морикур.
– Это приказание?
– Вот именно.
Мегрэ подвинул ему один из складных стульев, которыми пользовались во время праздника Четырнадцатого июля. Казалось, м-р Пайк понял, что при подобных обстоятельствах комиссар не любит, чтобы вокруг него стояли; он тоже поставил себе стул в уголке и уселся.
