Она выполнила просьбу, не выказав при этом ни тени любезности. Оно верно – мало хорошего проводить ночи напролет в таком мрачном месте, ожидая, когда случившиеся в квартале драмы выплеснутся у двери больницы.
Такси, словно по волшебству, подъехало уже минуты через три.
– Я вас подброшу, Пардон.
– Долго не задерживайтесь.
– Знаете, я еду с таким известием…
Мегрэ хорошо знал остров Сен-Луи: когда-то они с женой жили на Вогезской площади и часто по вечерам гуляли под руку по острову.
У ворот, выкрашенных в зеленый цвет, он позвонил. Вдоль тротуара стояли машины, почти все – самых шикарных марок. В воротах открылась маленькая дверца.
– Господина Батийля, пожалуйста, – сказал Мегрэ в маленькое окошко.
– Третий этаж, налево, – кратко ответил заспанный женский голос.
Комиссар вошел в лифт; вода, стекавшая с его пальто и брюк, образовала лужу у ног. Дом, как большинство зданий на острове, был перестроен заново. Стены были из белого камня, повсюду резные бронзовые торшеры. На мраморной лестничной площадке лежал соломенный коврик с большой красной буквой «Б».
Мегрэ нажал кнопку и где-то очень далеко услышал звонок; прошло довольно много времени, прежде чем бесшумно отворилась дверь. На него с любопытством смотрела молоденькая горничная в кокетливом форменном платье.
– Мне нужно поговорить с господином Батийлем.
– С отцом или сыном?
– С отцом.
– Господа еще не вернулись и не знаю, когда вернутся. – Увидев полицейский жетон, она осведомилась: – В чем дело?
– Комиссар Мегрэ, полиция.
– И вы пришли к хозяину в такое время? Он вас ждет?
– Нет.
– Это настолько срочно?
– Очень важно.
– Но уже почти полночь… Хозяин с женой в театре.
– В таком случае они должны скоро вернуться.
– Если потом не пойдут ужинать с друзьями. Так часто бывает.
– Господин Батийль-младший ушел вместе с ними?
– Он никогда не ходит вместе с ними.
Мегрэ почувствовал, что горничная в затруднении. Она не знает, что с ним делать, а он, видимо, выглядит довольно жалко: вода течет с него в три ручья. Он заметил просторный холл, выстланный голубовато-зеленым ковром.
– Раз это вправду так срочно… – решилась она. – Давайте пальто и шляпу. – Потом с тревогой взглянула на его ботинки, но не осмелилась попросить его вытереть ноги. – Сюда, пожалуйста.
Повесив одежду в гардероб, она опять заколебалась, но так и не пригласила Мегрэ в большую гостиную, расположенную по левую руку.
– Не подождете ли здесь?
Он прекрасно ее понимал. Квартира была шикарная, по-женски изысканная. В гостиной белые кресла, на стенах Пикассо голубого периода, Ренуар и Мари Лорансен[41].
Молодая хорошенькая горничная явно недоумевала, оставить ей Мегрэ одного или наблюдать за ним: она не очень-то доверяла жетону, который он ей предъявил.
– Господин Батийль – предприниматель?
– А вы его не знаете?
– Нет.
– Вы не знаете, что он владелец косметической фирмы «Милена»?
Что он знал о косметике? И что мог узнать о ней от г-жи Мегрэ, которая лишь иногда пользовалась пудрой?
– Сколько ему лет?
– Года сорок четыре, может, сорок пять. Он так молодо выглядит…
Она покраснела – наверное, чуть-чуть влюблена в хозяина.
– А его жена?
– Наклонитесь немного и увидите ее портрет над камином.
Голубое вечернее платье. Голубое и розовое, видимо, цвета этого дома, как и полотен Мари Лорансен.
– Кажется, лифт…
У горничной невольно вырвался вздох облегчения.
Она подбежала к двери и вполголоса заговорила с хозяевами. Молодая, элегантная и на вид беззаботная пара, вернувшаяся из театра домой, они издали бросали взгляды на незнакомца в намокших брюках и ботинках, который, пытаясь скрыть смущение, неловко поднялся со стула. Мужчина скинул серый плащ, под которым был смокинг; у его жены под леопардовым манто было вечернее серебристое платье. От Мегрэ их отделяло метров десять. Батийль быстро и энергично подошел первым, жена – за ним.
– Мне сказали, вы комиссар Мегрэ? – негромко осведомился он, нахмурив брови.
– Верно.
– Если не ошибаюсь, вы возглавляете отдел Уголовной полиции?
Последовала короткая неловкая пауза, во время которой г-жа Батийль пыталась догадаться, в чем дело; она уже не была в том беззаботном настроении, как несколько мгновений назад, когда перешагнула порог.
– Странно! В такое время… Вы, случайно, не по поводу моего сына?
– Вы ждете неприятных известий?
– Вовсе нет. Но давайте не здесь. Пройдем в кабинет.
Кабинет был последним в ряду комнат, выходивших в гостиную. Впрочем, настоящий кабинет Батийля находился, видимо, в другом месте – в здании фирмы «Милена», мимо которого Мегрэ часто проезжал по авеню Матиньон. Стены кабинета были заставлены книжными шкафами из очень светлого дерева – лимонного или кленового. Светло-бежевые кожаные кресла, такой же бювар на письменном столе. Рядом – фото в серебряной рамке: г-жа Батийль и две детские головки – мальчик и девочка.
– Садитесь. Давно меня ждете?
– Всего минут десять.
– Не хотите ли выпить?
– Нет, благодарю.
Казалось, теперь уже мужчина оттягивает момент, когда ему придется выслушать комиссара.
– Вам не приходилось тревожиться за сына?
Батийль на секунду задумался.
