Низенький широкоплечий Гюэ постучал, открыл дверь и пригласил комиссара войти.
– Добрый день, дорогой господин следователь. Вы не слишком огорчены тем, что я здесь? Мои клиенты…
Следователь пожал руку ему, потом Мегрэ.
– Садитесь, господа. Сейчас введут подследственных. Надеюсь, вы не боитесь их и жандармов можно оставить за дверью?
С арестованных сняли наручники. В не очень просторном кабинете стало тесно. У края стола сел письмоводитель. Из кладовки принесли недостающий стул. Четверо мужчин уселись по обе стороны адвоката; Мегрэ устроился поодаль, на заднем плане.
– Как вам известно, мэтр, я должен, прежде всего, установить личность подозреваемых. Пусть каждый отзывается, когда услышит свое имя. Жюльен Мила!
– Я.
– Фамилия, имя, адрес, место и год рождения, профессия?
– «Мила» через два «л»? – спросил письмоводитель, который вел протокол.
– Через одно.
Процедура длилась довольно долго. Демарль, человек со шрамом и бицепсами ярмарочного борца, родился в Кемпере. Был матросом, в настоящее время безработный.
– Ваш адрес?
– То здесь, то там. Всегда найдется друг, который приютит.
– Другими словами, у вас нет постоянного места жительства?
– На пособие по безработице, сами понимаете…
Четвертый, тот, кто стоял на стреме, жалкий болезненный субъект, заявил, что он рассыльный и живет на Монмартре, на улице Мон-Сени.
– С каких пор вы входите в шайку?
– Извините, господин следователь, – прервал Гюэ. – Сначала нужно доказать, что шайка существует.
– Я хочу задать вопрос вам, мэтр. Кого из этих людей вы представляете?
– Всех четверых.
– А вы не думаете, что в процессе следствия между ними из-за различия интересов могут возникнуть разногласия?
– Сильно сомневаюсь, но если это произойдет, я обращусь к коллегам. Согласны, господа?
Все четверо кивнули.
– Поскольку мы находимся на предварительном этапе расследования, я хотел бы обратить внимание на этическую сторону дела, – продолжал Гюэ с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего. – Вам должно быть известно, что сегодня утром это дело пробудило большой интерес у прессы. Мне довольно много звонили по телефону, и в результате я получил сведения, которые меня удивили, если не сказать – поразили.
Он откинулся назад и закурил. Следователь несколько пасовал перед этим светилом адвокатуры.
– Я вас слушаю.
– Арест был произведен не так, как это обычно делается. Три машины, снабженные радиостанциями, причем, одна из машин набита инспекторами в штатском, останавливаются в том же месте и примерно в то же время, что и мои клиенты. Создается впечатление, что полиция заранее знала, что должно произойти. Во главе этого кортежа находится присутствующий здесь комиссар Мегрэ с двумя своими сотрудниками. Так, комиссар?
– Так.
– Вижу, что мои осведомители не ошиблись.
Видимо, кто-то с улицы де Соссэ. Какой-нибудь чиновник, дактилоскопист?
– Я полагал, всегда полагал, что территория уголовной полиции ограничивается Парижем. Пусть даже большим Парижем, но Жуи-ан-Жозас в него все равно не входит.
Адвокат добился, чего хотел. Он взял допрос в свои руки, и следователь не знал, каким образом заставить его замолчать.
– Не получилось ли так из-за того, что сведения о… скажем, о попытке ограбления исходили от уголовной полиции? Не ответите ли вы, Мегрэ?
– Мне нечего сказать.
– Вы там не были?
– Я здесь не затем, чтобы меня допрашивали.
– И все же я задам вам еще один, более важный вопрос. Не занимаясь ли другим делом, тоже недавним, вы напали на след этого?
Мегрэ продолжал безмолвствовать.
– Мэтр, прошу вас… – вмешался следователь.
– Одну минутку! Как мне сообщили, инспекторы уголовной полиции два последних дня следили за лавкой Эмиля Браншю. Комиссара Мегрэ дважды видели в кафе на площади Бастилии, где позавчера совершенно случайно собрались мои клиенты; он расспрашивал официантов, пытался выведать что-то у хозяина. Это так? Извините, господин следователь, я хотел только придать этому делу верную перспективу, которая вам, возможно, и неизвестна.
– Вы закончили, мэтр?
– Пока да.
– Могу я допросить первого из подозреваемых? Жюльен Мила, не скажете ли вы, кто указал вам на виллу Филиппа Лербье и сообщил о наличии там ценных картин?
– Рекомендую моему клиенту не отвечать.
– Отвечать не буду.
– Вы подозреваетесь в участии в двадцати одном ограблении вилл и замков, совершенном в течение последних двух лет при одинаковых обстоятельствах.
– Мне нечего сказать.
– Тем более, – вмешался адвокат, – что у вас нет никаких доказательств, господин следователь.
– Повторяю в обобщенном виде свой первый вопрос. Кто указал вам на эти виллы и замки? Кто – а это явно один и тот же человек – взялся продавать похищенные картины и предметы искусства?
– Мне ничего обо всем этом не известно.
Следователь вздохнул и перешел к рамочнику; Мимиль был столь же несловоохотлив. Что до матроса Демарля, тот просто стал ломать комедию. Единственным, кто отнесся к допросу иначе, был дозорный по имени Гувьон – тот, что не имел постоянного места жительства.
