Мегрэ тоже охотно выпил бы пива. Он зашел в кабинет и позвал Лапуэнта, знавшего стенографию.
– Садись, будешь записывать, – буркнул он и обратился к Жанвье: – Приведи-ка сюда того, чья фамилия Демарль.
Бывший матрос вошел со скованными руками впереди.
– Сними с него наручники. А вы, Демарль, садитесь.
– Что вы хотите мне устроить? Карусель? Имейте в виду я упрямый и не позволю…
– Скоро кончишь?
– Я спрашиваю, почему там, наверху, меня допрашивали в присутствии адвоката, а здесь я один…
– Это объяснит вам господин Гюэ при следующей встрече. Среди отобранных у вас предметов имеется складной нож…
– Значит, вы из-за этого притащили меня сюда? Да я уже лет двадцать таскаю его в кармане. Его подарил мне дружок, когда я еще рыбачил в Кемпере – до того, как поступил на трансатлантик.
– Давно вы им пользовались в последний раз?
– Я каждый день режу им мясо, как в деревне. Может, это не слишком элегантно, но…
– Во вторник вечером вы с двумя приятелями были в кафе «Друзья» на площади Бастилии.
– Вам видней. А я, знаете, назавтра уже не помню, что делал накануне. Котелок у меня не очень-то.
– Там были Мила, рамочник и вы. Вы разговаривали об ограблении, правда, обиняками; вам было поручено добыть машину. Где вы ее украли?
– Что?
– Машину.
– Какую машину?
– Вы, конечно, понятия не имеете, где находится улица Попенкур?
– Я не парижанин.
– Никто из вас не заметил, как за соседним столиком молодой человек включил магнитофон?
– Чего?
– Вы не вышли следом за этим молодым человеком?
– Зачем? Уверяю вас, это не по моей части.
– Ваши сообщники не поручали вам завладеть кассетой?
– Ну и дела! Теперь какая-то кассета! Это все?
– Все, – отрезал Мегрэ и обратился к Жанвье: – Забирай его в свободный кабинет. Все сначала.
Жанвье должен был задавать ему те же вопросы, примерно теми же словами и в той же последовательности. Потом его сменит третий инспектор.
В данном случае Мегрэ не очень-то верил в успех, но это было единственным действенным средством. Такой допрос мог длиться часами. Однажды после тридцатидвухчасовой карусели человек, которого допрашивали в качестве свидетеля, признался в совершении преступления. А ведь полицейские несколько раз готовы были его отпустить – так ловко прикидывался он невиновным.
– Приведите Мила, – сказал комиссар Лурти, заглянув в инспекторскую.
Бармен знал, что он хорош собой, считал себя умней и опытней сообщников и, казалось, играл свою роль не без удовольствия.
– Вот как! Болтуна здесь нет? – спросил он, не увидев адвоката. – Вы считаете себя вправе допрашивать меня в его отсутствие?
– Это мое дело.
– Я сказал это просто потому, что мне не хотелось бы, чтобы из-за мелочи процедуру сочли незаконной.
– За что вы судились в первый раз?
– Не помню. Да к тому же у вас наверху есть мое дело. Вы лично мной никогда не занимались, но лавочку вашу я малость знаю.
– Когда вы заметили, что ваш разговор записывают?
– О каком разговоре и о какой записи вы говорите?
У Мегрэ хватило терпения задать все намеченные вопросы, хотя он и знал, что это бесполезно. Сейчас Лурти будет повторять их без передышки – так же, как это уже делает Жанвье. Настала очередь рамочника. На первый взгляд он казался робким, однако обладал не меньшим хладнокровием, чем остальные.
– Давно вы занимаетесь грабежом пустующих вилл?
– Как вы сказали?
– Я спрашиваю, давно ли…
Мегрэ было жарко, пот стекал у него по спине. Четверо подозреваемых явно успели сговориться. Каждый играл свою роль и не давал захватить себя врасплох неожиданными вопросами. Моряк-бродяга держался своей версии. Во-первых, он ни с кем не встречался на площади Бастилии. Во-вторых, во вторник вечером он искал, по его выражению, «хазу».
– В пустом доме?
– В незапертом… В доме или гараже…
В шесть вечера четверых мужчин отвезли на полицейской машине на улицу де Соссэ, где им предстояло провести ночь.
– Это вы, Грожан? Благодарю, что одолжили их на время… Нет, ничего я из них не вытянул. Это не мальчики из церковного хора.
– А я, что, сам не знаю? За ограбление во вторник они ответят – их взяли с поличным. Но насчет предыдущих, если только мы не найдем доказательства или свидетелей…
– Вот увидите, когда все появится в газетах, свидетели найдутся.
– Вы все еще считаете, что убийство на улице Попенкур дело рук одного из них?
– По правде говоря, нет.
– У вас есть какие-нибудь предложения?
– Нет.
– И что же вы намереваетесь делать?
– Ждать.
Так оно и было. Вечерние газеты уже опубликовали отчет о том, что произошло в коридоре судебных следователей, а также заявления, сделанные Мегрэ. «Убийца с улицы Попенкур?» Под этой шапкой была помещена фотография Ивона Демарля в наручниках у двери следователя Пуаре.
В телефонном справочнике Мегрэ отыскал номер квартиры на набережной Анжу и набрал его.
– Алло? Кто у телефона?
– Камердинер господина Батийля.
– Господин Батийль у себя?
– Еще не вернулся. Он поехал к своему врачу.
– Говорит комиссар Мегрэ. Когда состоятся похороны?
– Завтра в десять.
– Благодарю вас.
Уф! Для Мегрэ день закончился, и он позвонил жене, что едет обедать.
– После чего пойдем в кино, – добавил он. Это – чтобы развеяться.
