– Мне непонятно, что я здесь делаю? С этими господами я незнаком. В том месте я оказался, потому что искал уголок потеплее, где завалиться спать.
– Это и ваша точка зрения, мэтр?
– Я полностью с ним согласен и обращаю ваше внимание, что он ранее к суду не привлекался.
– Кто хочет добавить еще что-нибудь?
– Я рискую повториться, но мне хотелось бы задать один вопрос. Какую роль играет здесь комиссар Мегрэ? И что будет после того, как мы покинем этот кабинет?
– Я не обязан вам отвечать.
– Не означает ли это, что сейчас будет произведен еще один допрос, но уже не во Дворце правосудия, а в помещении уголовной полиции, куда я не имею доступа? Другими словами, что речь пойдет не об ограблении, а о совершенно ином деле?
– Сожалею, мэтр, но мне нечего вам сказать. Благоволите попросить ваших клиентов подписать черновик протокола, который к завтрашнему дню будет отпечатан в четырех экземплярах.
– Можете подписать, господа.
– Благодарю вас, мэтр.
Следователь встал и направился к двери; адвокат неохотно последовал за ним.
– Я выражаю несогласие…
– Оно занесено в протокол, – ответил следователь и обратился к жандармам:
– Наденьте заключенным наручники и отведите их в уголовную полицию. Можете пройти через внутреннюю дверь. Комиссар, задержитесь на минутку.
Мегрэ снова сел.
– Что вы об этом думаете?
– Думаю, что в данную минуту мэтр Гюэ информирует журналистов и раздувает дело как только может, так что в завтрашних, а может, даже в сегодняшних вечерних газетах, оно займет не меньше двух колонок.
– Это вас беспокоит?
– Затрудняюсь ответить. Еще недавно я сказал бы «да». Я намеревался провести между этими делами разделительную черту и не позволить газетчикам объединить их. Теперь же… – Мегрэ умолк, взвешивая все «за» и «против», потом продолжал: – Быть может, так оно и лучше. Если создать замешательство, то не исключено, что…
– Думаете, один из этих четверых?..
– Не берусь ничего утверждать. В кармане у матроса, кажется, нашли нож, похожий на тот, которым совершено убийство на улице Попенкур. Этот матрос носит светлый плащ с поясом и коричневую шляпу. На всякий случай сегодня вечером я покажу его Пальятти на той же улице, при том же освещении, но это ничего не решает. Старуха со второго этажа тоже заявит, что узнала его…
– На что вы надеетесь?
– Не знаю. Ограблениями занимается улица де Соссэ. Меня же интересуют семь ударов ножом, стоивших жизни молодому человеку.
Когда Мегрэ вышел из кабинета следователя, журналистов уже не было: они ожидали его в том же, если даже не более многочисленном составе в коридоре уголовной полиции. Четверых подозреваемых видно не было: их отвели в кабинет и сторожили там.
– Что происходит, комиссар?
– Ничего особенного.
– Вы занимаетесь ограблением в Жуи-ан-Жозас?
– Вам прекрасно известно, что оно не имеет ко мне отношения.
– Почему этих четверых привели сюда, а не отправили на улицу де Соссэ?
– Ладно! Сейчас я все вам расскажу.
Комиссар внезапно решился. Гюэ, разумеется, сказал им о связи между этими делами. В газетах появится не особенно точная и тенденциозная информация, так не лучше ли рассказать правду?
– У Антуана Батийля, господа, была страсть, он записывал то, что сам называл человеческими документами. С магнитофоном на ремне он отправлялся в публичные места – кафе, бары, танцевальные залы, рестораны, даже в метро и незаметно включал аппарат. Во вторник вечером, около половины десятого, он находился в кафе на площади Бастилии и, по обыкновению, включил магнитофон. За соседним столиком сидели…
– Грабители.
– Трое из них. Дозорного там не было. Качество записи невысокое. Тем не менее можно разобрать, что речь идет о послезавтрашней встрече, а также о том, что какая-то вилла находится под наблюдением. Меньше чем через час, на улице Попенкур на молодого человека нападают и наносят семь ножевых ранений, одно из которых оказалось смертельным.
– Вы считаете, что это был один из четырех грабителей?
– Я ничего не считаю, господа. Моя работа заключается не в том, чтобы считать, а в том, чтобы собирать улики и добиваться признания.
– Нападавшего кто-нибудь видел?
– Двое прохожих, находившихся на определенном расстоянии, и дама, живущая напротив места преступления.
– Вы считаете, грабители поняли, что их разговор записан?
– Повторяю еще раз: я ничего не считаю. Это одна из возможных гипотез.
– Значит, один из них шел за Батийлем, пока они не очутились в достаточно пустынном месте и… Убийца забрал магнитофон?
– Нет.
– Как вы это объясняете?
– Никак.
– Прохожие, о которых вы упомянули… Речь, видимо, идет о супругах Пальятти? Видите, нам известно больше, чем кажется. Стало быть, эти Пальятти бросились вперед и помешали ему…
– Нет. Он нанес четыре удара. Отошел, потом вернулся назад и ударил еще трижды. Он вполне мог сорвать магнитофон с шеи у жертвы.
– Таким образом, тут ничего не ясно?
– Я собираюсь допросить этих господ.
– Всех вместе?
– По очереди.
– С кого начнете?
– С матроса Ивона Демарля.
– Как скоро вы закончите?
– Понятия не имею. Можете оставить здесь кого-нибудь одного.
– И пойти выпить пива? Прекрасная мысль! Спасибо, комиссар.
