Оба встали, вышли на улицу и распрощались. Мегрэ вернулся домой и лег. Спал он плохо, его мучили кошмары. Когда жена, протягивая чашку кофе, разбудила его, он чувствовал себя разбитым, как после тяжелой физической работы.
Мегрэ позвонил на службу:
– Лапуэнт… Еще не пришел?
– Только что появился.
– Дай мне его, Люкас.
– Слушаю, шеф, – раздался голос Лапуэнта.
– Заезжай за мной. Но прежде всего, успокойся: ничего нового.
Мегрэ принял ванну, побрился, оделся и проглотил две таблетки аспирина, потому что голова у него раскалывалась. К завтраку он почти не притронулся.
– Вот уж я порадуюсь, когда закончится это дело, – проворчала г-жа Мегрэ. – Ты принимаешь его слишком близко к сердцу: кончится тем, что сам заболеешь.
Он угрюмо взглянул на нее и попытался улыбнуться.
– Газеты почти замолчали об этом деле. Почему?
– Потому что сказать пока нечего.
Лапуэнта он увидел за рулем небольшого автомобиля и сел рядом.
– На столе у меня что-нибудь есть?
– Заключение экспертизы. Шерстяные нитки, найденные в машине, соответствуют ткани на пиджаке потерпевшего…
– Люди, которых я отправил по кабаре?
– Господин Шарль известен почти всюду и слыл шикарным малым.
– Восемнадцатое число?
– Ни один бармен, метрдотель или танцорка не вспоминают именно этот вечер. Правда, может быть, Жамен кое-что обнаружил. Он говорил со старухой цветочницей, которая обслуживает ночные заведения в квартале. Для нее восемнадцатое февраля день не простой – это день рождения ее дочери. Она утверждает, что господин Шарль, который всегда покупал у нее цветы, был в тот вечер в кабаре «Крик-крак» на улице Клемана Маро.
– Больше она ничего не сказала?
– Он был вместе с Зоэ, которой подарил красные гвоздики.
– Адрес старухи есть?
– Жамен его записал. Она хочет прийти лично к вам, потому что некогда встречала вас, когда вы работали в службе охраны порядка.
Они подъехали к воротам, которые уже стали Мегрэ знакомыми.
– Мне вас подождать?
– Нет. Пойдешь со мной.
Мегрэ на ходу поздоровался с привратником и вошел в переднюю нотариальной конторы. Дежурная пропустила его, и, пройдя через кабинет нотариуса, Мегрэ вошел в кабинет к Лёкюрёру. Тот закончил диктовать, знаком попросил секретаршу удалиться, поднялся и пожал Мегрэ руку.
– Кажется, она пыталась покончить с собой и ночью приходил врач?
– Ничего серьезного. Она спит.
– Как по-вашему, почему она это сделала?
– Знай я это, все было бы быстро закончено. Как у вас с нотариальной стороной дела?
– Завещание будет вскрыто сегодня в три часа дня. Я, в общем, знаком с ним, поскольку подписывал его в качестве свидетеля. Госпожа Сабен-Левек наследует состояние, виллу в Канне и доход от конторы. Что будет со мной – решит нотариальная коллегия, согласно воле хозяина, контора действительно должна перейти ко мне.
– Есть еще один вопрос, который требует срочного разрешения, – похороны.
– Могу вам сообщить, что у Сабен-Левеков есть семейный склеп на кладбище Монпарнас.
– С этим решено. Думаю, что будет не слишком прилично отвезти гроб на кладбище, забрав его в Институте судебной медицины. Госпожа Сабен не в состоянии этим заниматься. Да и катафалка я тоже не вижу в квартире на втором этаже.
– Почему не установить его в конторе?
– Я думал об этом же. Вы сможете заняться всем необходимым?
– Я немедленно позвоню в похоронное бюро. Извещения о смерти, наверное, необходимо разослать всем клиентам?
– Я тоже так думаю. И уведомление о смерти в газетах. Кстати, журналисты вам не досаждали?
– Понабежала целая дюжина, вопросы они задавали нескромные, и я их выставил. Двое даже спросили, какой цифрой определяется состояние нотариуса.
– Держите меня в курсе всего, что касается похорон, но госпожу Сабен-Левек пусть не беспокоят.
– Ее не будет в церкви?
– Не думаю. Как скажет врач.
Раз уж он находился в доме, Мегрэ, которого по-прежнему сопровождал Лапуэнт, поднялся наверх. Открыла ему Клер.
– У меня были кое-какие дела внизу, и мне захотелось узнать, все ли в порядке.
– Она спит.
– Ей звонили?
– Нет. Только какой-то журналист, требовавший встречи; он очень рассердился, когда услышал, что это невозможно.
Было видно, что Клер устала. Выспаться ей, наверное, не удалось.
– Отвези меня на улицу Клемана-Маро…
Только для того, чтобы оживить в памяти картину. Ночью улица была почти пустынна. Фасад кабаре был разрисован, а дверь полуоткрыта.
Две уборщицы подметали пол, усыпанный конфетти и серпантином. Стены были затянуты разноцветной материей.
– Что вы хотите? Если вы ищете месье Феликса, то его здесь нет.
– Кто такой месье Феликс?
– Бармен.
Вошел уверенно держащийся мужчина.
– Смотрите-ка, комиссар!.. Здесь у нас вчера вечером был один из ваших инспекторов.
– Какого вы мнения о Луизе?
– Раньше она была панельной проституткой и, если так можно выразиться, никогда не покидала своего квартала. С годами ей пришлось менять профессию. Теперь она продает цветы в ночных заведениях.
– Ей можно доверять?
– В каком смысле?
– Не слишком ли богатое у нее воображение? Верить тому, что она говорит?
– Без сомнения. Секреты она тоже хранить умеет. У большинства этих девиц они имеются, и она их все знает.
– Благодарю вас.
