– Почему вы ею интересуетесь?
– Потому что она уверяет, что видела господина Шарля здесь, с девицей, ночью восемнадцатого февраля.
– Почему она помнит число?
– Кажется, это день рождения ее дочери.
– Тогда это правда.
До набережных Сены отсюда было недалеко, а к речному причалу вел лестничный спуск.
Во время завтрака в пивной на площади Дофины Мегрэ не сказал Лапуэнту и двух слов. Хмурым назвать комиссара было нельзя, но он был налит какой-то тяжестью – состояние, которое Лапуэнт хорошо знал. Чувствовалось, что он углублен в себя, захвачен собственными мыслями.
Когда они появились на набережной Орфевр, в застекленном зале ожидания сидела старая женщина, и Мегрэ сначала не узнал ее. Она же его узнала и улыбнулась через стекло.
Это была старая Луиза, как ее теперь называли. Он познакомился с ней, когда она была молодой и бедовой, одной из самых красивых панельных проституток на Елисейских полях.
Мегрэ пригласил ее к себе в кабинет, снял пальто и шляпу.
– Подумать только, комиссар, как бежит время! Вы тогда были совсем молоденьким, и однажды, когда меня прихватили, я уж было совсем подумала, что вы не упустите случая.
– Присаживайтесь, Луиза.
– Подумать только, какой путь вы прошли! Заметьте, я тоже не сдаюсь. А моя дочь, которая, правда, воспитывалась в деревне у славных людей, которым я ее доверила, теперь жена инкассатора Лионского кредита…[6] У нее трое детей, так что я трижды бабушка. Из-за нее-то, из-за ее дня рождения, я и помню так хорошо восемнадцатое февраля. Прежде всего, метрах в ста от «Крик-Крака» стоял черный автомобиль, в котором сидел мужчина. Потом, в кабаре, я увидела господина Шарля, который был вместе с Зоэ, симпатичной, в общем, милашкой. Когда я выходила, машина все еще стояла, а за рулем по-прежнему сидел мужчина, который курил сигарету. В темноте она светилась, как маленькая точка…
– Вы не можете его описать?
– Было слишком темно. Я пошла дальше. У меня свои привычки, и клиентов своих я знаю. Вернулась я около трех. Машины больше не было. Господина Шарля тоже, а Зоэ сидела в обществе этакого верзилы американца.
– Больше вы ничего не знаете?
– Я пришла только потому, что мне захотелось вас снова увидеть. Мужчины – счастливчики: они стареют не так быстро, как мы.
Раздался телефонный звонок, и Мегрэ снял трубку.
– Это я… Да… Что?.. Убитый мужчина на улице Жана Гужона?.. Убит пятью выстрелами в грудь?.. Сейчас буду… Дайте знать в прокуратуру и сообщите следователю Куэнде… – И, обращаясь к торговке цветами, закончил: – Спасибо, что пришли. Мне нужно уходить.
– Я не в обиде: я же повидала вас. Мне этого достаточно.
И прежде чем выйти, она робко протянула комиссару руку.
– Лапуэнт! Снова в путь.
Улица Жана Гужона расположена по крайней мере метрах в ста от Сены. Охрану несли двое полицейских, которые почтительно приветствовали комиссара.
– Это на последнем этаже.
Они сели в лифт. Дверь одной из квартир была приоткрыта, и Мегрэ пожал руку комиссару, который был, по всей видимости, из новеньких, так как Мегрэ его не знал.
– Нас вызвала привратница. Она, как обычно, поднялась прибраться в квартире. Когда поняла, что жилец не отзывается, воспользовалась своим ключом и обнаружила тело.
На ковре лежал высокий, довольно молодой мужчина, лет тридцати, над которым склонился врач.
Назвать это помещение квартирой было бы не совсем правильно. Вся стена со стороны улицы и часть потолка были застеклены, как в мастерских у художников…
– Установили, кто это?
– Джо Фазио. Приехал из Марселя несколько лет назад. Был сначала сутенером, потом устроился барменом в довольно подозрительном ночном заведеньице под названием «Ле Парео». Года два назад ушел оттуда, и с тех пор источники его существования неизвестны…
Врач выпрямился, пожал руку Мегрэ.
– Это любопытно. Он убит из оружия мелкого калибра выстрелами в упор, я сказал бы даже, что пистолет приставили ему к груди. Насколько могу судить, две пули задели левое легкое, а третья попала в сердце.
На лице убитого было написано изумление. Насколько можно было судить, он был хорош собой. На нем был элегантный коричневый костюм из почти сверкающего габардина.
– Оружие не нашли?
– Нет.
Прибыли со своей громоздкой аппаратурой люди из отдела идентификации. Потом наступила очередь человека неопределенного возраста, товарища прокурора; комиссара он не любил, но тем не менее пожал ему руку.
Что касается судебного следователя Куэнде, тот был удивлен.
– Как случилось, что вы попросили известить меня? Думаете, это преступление как-нибудь связано с делом нотариуса?
– Такая возможность существует. Чего-то подобного я ожидал. Вчерашний уход Натали через садовую калитку должен был преследовать какую-то цель.
Мегрэ повернулся к Лапуэнту:
– Идем?
Народу было слишком много. Он вернется, когда эксперты и сотрудники прокуратуры покинут место происшествия.
Мегрэ вместе с инспектором вошел в привратницкую. Привратница оказалась невысокой, энергичной брюнеткой.
– Давно этот Фазио живет наверху?
