– Нет. Сидит в ночной рубашке на краю постели и с тех пор, как ушел врач, не произносит ни слова. Ванну принять отказалась и не разрешила себя причесать.
– Что вам сказал врач?
– Почти ничего. Наблюдать за ней.
– Она ела?
– Нет. Она только качает головой мне в ответ.
– А сами вы завтракали?
– Я не смогла. Мне кажется, что я присутствую при агонии. Что происходит, комиссар? Судя по всему, гроб принесли вниз…
– Верно. Мне бы очень хотелось, прежде чем я к ней пойду, чтобы вы, если сможете, надели на нее халат.
– Я, конечно, попробую…
Клер больше не проявляла к нему враждебности. Чувствовалось, что она растеряна. Двое мужчин расположились в гостиной, где ждать им пришлось долго. Приблизительно минут через пятнадцать горничная пришла за ними.
– Она в будуаре. Я была вынуждена дать ей ее бутылку.
Мегрэ вошел первым. Натали, как обычно, устроилась в глубоком кресле, в руке она держала бутылку коньяка. Взгляд у нее был решительный, на лице, однако, было написано почти спокойствие.
– Разрешите?
Она сделала вид, что не слышит, и Мегрэ уселся напротив нее. Она гладила бутылку, словно это самое дорогое, что у нее было.
– Я – с улицы Жана Гужона, – тихо произнес Мегрэ, как будто боялся ее напугать.
Натали наконец раскрыла рот и равнодушно произнесла только одно слово:
– Уже!
После чего глотнула из бутылки, как уже проделывала прежде на глазах у комиссара. Ее бледные щеки слегка порозовели, рот начал подергиваться.
– Предполагаю, что это больше не имеет значения, не так ли?
– Вы боялись, что, если его задержат, он выдаст вас как свою сообщницу, так?
Она отрицательно покачала головой.
– Нет, хуже. Он заставил меня прийти к нему вчера только для того, чтобы потребовать очень большую сумму денег, обещая, что затем он оставит меня в покое и вернется в Марсель.
– Вы любили его?
Она ничего не ответила, а в ее взгляде застыло глубокое отчаяние.
– Почему, если вы любили его, вы взяли с собой оружие?
Это, казалось, придало ей мужества.
– Я никогда не питала иллюзий на его счет. Он был моей последней надеждой. Вы, значит, ничего не поняли?
Она попыталась зажечь сигарету, но не сумела – так у нее дрожали руки. Мегрэ наклонился и протянул ей зажженную спичку. Она не поблагодарила.
– Вы всегда были гордячкой, правда?
Она поправила его глухим голосом:
– Я гордая. Вернее, была гордая. Теперь… – Фразу она не кончила.
– Вы чувствовали себя униженной, работая в кабаре, и чувствовали бы себя еще более униженной за прилавком магазина.
Она слушала его. Как только речь заходила о ней, Натали становилось интересно.
– Сабен-Левек влюбился в вас. Вам не потребовалось много времени, чтобы выяснить, кто такой господин Шарль…
Она не шелохнулась, напряжение по-прежнему не покидало ее.
– Вы надеялись на шикарную и блестящую жизнь, на коктейли, приемы, обеды.
– Вскоре я поняла, что это был самый большой эгоист, какого я встречала.
– Потому что он не предоставил вам первого места?
Это, казалось, удивило ее, а Мегрэ продолжал:
– Он был в доме всем, а вы – ничем.
Взгляд ее стал безжалостен.
– Меня все презирали, кроме Клер.
– Почему вы не потребовали развода?
Она повела глазами вокруг себя, и взгляд ее охватывал всю квартиру, весь дом, все состояние семьи Сабен-Левек.
– Потому что вы были жадны. Для вас не имело большого значения, что муж время от времени исчезает, отправляясь на поиски хорошеньких девиц. Вы были госпожой Сабен-Левек. И вам надо было ею остаться любой ценой.
Она отпила глоток. Проделывала она это машинально.
– Вашим прибежищем стал коньяк. Предполагаю, что любовники у вас тоже были?
– Интрижки. Мужчины, с которыми я встречалась в барах.
Теперь, когда она сдалась, Натали и не думала защищаться. Казалось даже, что ей доставляет удовольствие выставлять напоказ свою подноготную.
– Гостиничные номера… Некоторые ошибались и пробовали давать мне деньги…
Она поджала губы.
– Два года назад вы встретили Джо Фазио.
– Это другое. Я любила его…
– Он был барменом.
– Я сняла ему студию и содержала его.
И это опять был вызов, который она цинично бросала Мегрэ.
– В состоянии, до которого я дошла, я не могу надеяться, что меня будут любить просто так. Он делал вид, что любит, а я делала вид, что верю.
– Кто предложил избавиться от вашего мужа?
– Думаю, эта мысль пришла нам обоим.
– Фазио установил, какие ночные заведения посещает так называемый господин Шарль. Много раз он следовал за ним, выжидая благоприятного стечения обстоятельств.
Она пожала плечами. Это же настолько очевидно!
– Однажды ночью, когда ваш муж вышел из «Крик-крака», Джо Фазио воспользовался тем, что улица была пуста и убил его. Он запихал его в украденную машину и привез на берег Сены. Машину он потом бросил на строительной площадке в Пюто.
– Подобными деталями я не занималась.
– Затем он позвонил вам и сообщил, что дело сделано?
– Да.
– Какую жизнь могли бы вы вести с вашим экс-барменом?
– Я об этом не думала.
– Признайтесь, вы заставили убить вашего мужа не из-за чувств к любовнику?
– Не знаю.
– Вы хотели остаться госпожой Сабен-Левек. Отныне вы становились полновластной хозяйкой дома.
– Вы ведь плохо обо мне думаете, правда?
