Первое место, куда я прибежал, обнаружив пропажу мишек, была палатка. Здесь все было на месте, дверь зашнурована, палатка не шевелилась. Беспрестанно подавая звуковой сигнал, я быстро обежал небольшой участок леса, на котором мы жили, побывал у искусственной берлоги – медвежат не было. Оставалось думать одно – удрали в поселок! Обдирая лицо и руки об корявые сучья кустарников, вдруг оказавшихся на моем пути, я бросился к поселку. Скорее, скорее! Зная строптивый характер медвежат, особенно Кати, я понимал, что одному мне будет трудно справиться с проказниками. Забежал домой за подмогой и едва выдохнул округлившей глаза жене: «Медвежата пошли в поселок!» – и побежал дальше. Жена отлично знала нрав наших питомцев и тотчас выскочила за мной на улицу. Первым делом я подбежал к клеткам – они пусты. На глинистой почве не видно было свежих следов. Я несколько успокоился. Где же мишки? Я попросил жену осмотреть дальнюю улицу усадьбы, а сам, внимательно разглядывая следы на земле, потихоньку направился по тропе, которой мы обычно пользовались. Если мишки пришли к поселку, то только по этой тропе, так как другим путем никогда не ходили. Я уже отошел от усадьбы метров на сто, как вдруг позади меня раздался истошный, адский гогот гусей! Напали! Я напролом рванулся через кусты – воспаленное воображение рисовало картины кровожадной расправы. Гуси в этой части поселка принадлежали дородной, с «крепким» характером вдове средних лет. С этой стороны можно было ожидать любых последствий. Вырвавшись из когтей густых кустарников, потеряв шапку, я влетел на лужок, где молодой гусак пытался топтать гусыню, а вся стая в порыве торжественного возбуждения орала, расправив крылья и задрав вверх головы с «вывернутыми наизнанку» глазами.
Я не стал считать своих царапин. С грустью посмотрел в сторону приближающейся ко мне жены и понял, что медведи в лесу. Пришел к палатке и обнаружил двух милых мишек, которые с умильным и спокойным видом разрывали на мелкие части мои дневники. Медвежата никуда не уходили. Они как-то незаметно проникли в палатку под зашнурованную дверь, а при моем первом приближении замерли, ожидая наказания, поэтому я их и не обнаружил. Когда я умчался в поселок, проказники устроили кромешный беспорядок в моем логове и в завершение всего разорвали дневники. Я был рад, что они не добрались до продуктов, которые, по настоятельной просьбе жены, прятал в самодельном жестяном контейнере. С облегчением вздохнув, – могло быть и хуже, – я сел восстанавливать по памяти испорченные записи, а два наглеца, выдворенные наружу, улеглись рядом с палаткой, у моих ног.
Следующие два дня медвежата к берлоге не подходили. Я ходил около так обнадежившего меня корня, даже посидел на стволе этого дерева, но ничего не помогало. Начал перебирать в памяти события последних дней и пришел к заключению, что мои прогулки, перемещения около палатки и вокруг завала могут возбуждать медвежат и тормозить их гнездостроительное поведение. Решил в корне изменить тактику обращения с мишками. Теперь я накрепко залег в палатке, так, как будто это была моя берлога. Весь день я выглядывал в окошко. С тоской смотрел на давно ставшие знакомыми деревья, на полусгнивший пень, в сумерках похожий на сказочного дракона с острым, костлявым гребнем, на измочаленный медвежатами куст лещины, на все вокруг, что видел каждый день и каждый час, и думал, как же мне отделаться от мохнатых «деток».
Стояла та самая пора, когда настоящие медведи еще не улеглись в берлоги, но уже выбрали себе место для зимовки, а многие сделали и берлогу. В середине ноября мне приходилось поднимать медведей из берлог, полностью оборудованных на зиму, – в них уже лежал толстый слой подстилки. А у моих подопечных, кроме того, что они покопались у вывернутого ветром дерева, задравшего свои крючковатые корни высоко вверх, ничего больше не проявилось. Я уже подумывал и о возможности обучения медвежат строительству берлоги, но не представлял, как это можно сделать, а уверенности в том, что мои уроки могут пойти впрок, что я сделаю все правильно, по-медвежьи, не было. Тем не менее, окончательно сомневаться в том, что малыши смогут сделать берлогу сами, не было оснований – ведь были же у них отмечены начальные элементы гнездостроительного поведения! Значит, они должны обладать элементарными строительными задатками, позволяющими сделать это в общем-то нехитрое укрытие. Суровые условия зимы, когда медвежатам будет некуда деться от морозов, еще не наступили. Я решил ждать, что будет.
