Я оценила сказанное, примерила ситуацию с мамой на мужчину, которого уже знала, такого проницательного, решительного, сильного и, не выдержав, рассмеялась.
Рафаэль на миг замер, опустил вилку и улыбнулся, явно прочитав все мои невысказанные мысли. Отсмеявшись, я откинула волосы за спину, осознав, что мы с Рафаэлем оказались непозволительно близко.
– У тебя сливки на губах, – заметил, словно и не было того недавнего комментария про алый шелк.
И не успела я потянуться за салфеткой, как мужчина придвинул меня к себе и поцеловал. Горячо, проникновенно, до дрожи, так, как это умел только он. Оставаясь на самой тонкой грани из возможных, которую так хотелось переступить.
Один поцелуй сменился другим, пальцы запутались в волосах, дыхание окончательно сбилось, но остановится не получалось. Эта ласка желанных губ, тепло его рук, какая-то отчаянная нежность, с которой меня все пробовали и пробовали на вкус, не давая передышки, сводили с ума.
Я уткнулась в плечо мужчины, силясь унять колотящееся сердце, и чуть не застонала от изучающих пальцев, скользивших по моей спине. Никогда не думала, что там у меня столько чувствительных точек! Прикосновения были совсем безгрешными, почти невинными, но я таяла от них, кусая губы.
В какой-то момент, опьяненная этой сумасшедшей близостью, я закрыла глаза, позволяя себе наслаждаться и покалыванием от мужских пальцев, и разбегающимся огнем, и запахом морского бриза, которым пах Рафаэль.
Дождь за окном по-прежнему скрывал нас своей завесой, и вовсе не хотелось думать, что будет потом. Ведь для того, чтобы быть счастливой прямо сейчас, у меня есть абсолютно все. Мужчина, держащий в своих руках, его непередаваемые поцелуи и уверенные руки. Те самые, оказавшись в которых однажды, понимаешь, что других уже и не нужно.
Для второго приема пустынники выбрали все тот же зал в золотистых тонах с аккуратными белыми акцентами. Но, в отличие от первого раза, добавили растения в кадках, и теперь помещение было ими словно поделено на небольшие зоны. Слышался легкий женский смех, которому вторил низкий мужской, звенели бокалы, и атмосфера царила весьма спокойная, но расслабляться я не собиралась. Меня ждала работа. Чем больше пустынников смогу считать, тем лучше. Ведь у нас осталось не так много возможностей!
– Анхель и Дасун не спускают с нас глаз, – заметил Рафаэль, протягивая мне стакан с чистой водой, взятый у проходящего мимо официанта.
– Нет идей, как их отвлечь от моей персоны? – улыбаясь, чтобы не показать вида, что мы обсуждаем что-то серьезное, поинтересовалась я.
– Я этим займусь, – пообещал Рафаэль, и я не стала вдаваться в подробности, размышляя о тех, что мы не считали. – Хотя, сдается, на тебя сегодня только ленивый не смотрит.
Я повернулась к Рафаэлю, пытаясь понять, на что намек.
– Выглядишь бесподобно, – улыбнулся он, не стесняясь, проходясь взглядом по моей фигуре, затянутой в красное платье, что откровенно подчеркивало все изгибы.
– Спасибо. Надеюсь, это несколько рассеет внимание пустынников.
– И не только их, – заметил Рафаэль, приветливо кивая Нарану и Эльзе, вошедшим в зал.
Жена одного из правителей Ариаты, одетая в серебристое платье, уверенно держалась за руку мужчины, но мыслями, судя по сверкающим глазам, была далеко.
– Как успехи? – поинтересовался Наран. – Нужна какая-то моя помощь?
Я посмотрела на Рафаэля, предоставляя ему возможность согласиться или отказаться. Мужчина где-то минуту подумал и сказал об Анхеле и Дасуне. Оба тут же отошли, обсуждая какую-то особую тактику.
– Мне уже жалко пустынников, – хмыкнула Эльза. – Наши мужчины сейчас начнут свою игру. В интригах ни Нарану, ни вашему ректору, Гвендолин, нет равных.
Я немного смутилась, потому что одно дело, когда я приписываю Рафаэлю «мой», а совсем другое, когда это отношение видят остальные.
– Нара Эльза…
– Просто Эльза и предлагаю перейти на «ты». Мы же родственники, а скоро, полагаю, и с ректором Рафаэлем породнимся, – улыбнулась она и неожиданно подмигнула.
– До этого у нас с Рафаэлем дело не дошло, – тихо заметила я, невольно сознавшись в своих сомнениях.
– Ты знаешь, сколько я не общаюсь с одаренными парами, у них одна и та же проблема, Гвендолин. Мужчина всегда, как бы это помягче сказать, опасается, что его половинка сочтет его чудовищем. Они могут ухаживать за своей драгоценной, приглашать на невероятные свидания, защищать, бездну раз спасать ей жизнь, но сделать последний решительный шаг, им, ой, как непросто.
Я задумалась, вспоминая, как складывались отношения у Рика и Тай. Бравый капитан, гроза всех пиратов дальнего космоса, как мне показалось, действовал вполне решительно, но ведь я могу всего не знать.
– Так что… если не готова отпускать, бери инициативу в свои руки и не сдавайся. Рано или поздно, хотя я тут ставлю больше на первое, Рафаэль перед тобой совсем не устоит. Он и так уже на грани.
