Я глупо захлопала глазами, а потом вспомнила, что Эльза – эмпат третьего уровня, спокойно считывает чужие эмоции. Об этом знал небольшой круг лиц, Наран оберегал свою половинку от нежелательного внимания.
– Поверь, я еще ни разу не ошибалась в чужих чувствах. Меня просто невозможно обмануть, – хмыкнула она.
Я покосилась на Рафаэля и Нарана, что стояли в стороне, к ним присоединился Хашан, и вновь перевела взгляд на Эльзу.
– Твое счастье стоит того, чтобы за него бороться, Гвендолин.
Ответить я не успела, наш разговор прервали подошедшие Анхель и Дасун. Чуть в стороне остановилась Тиара. Беседа была чисто светской, о погоде, Ариате, немного о мире пустынников. И как ни старались сыновья Хашана привлечь мое внимание, я держалась ровно и нейтрально. Еще и успела считать двоих пустынников, подошедших к нам, случайно выронив из рук сумочку.
В этот раз за столом со мной и Рафаэлем снова оказался Анхель, а Дасун переключился на какую-то другую девушку, кокетливо взмахивающую ресницами. За ужином ничего интересного не происходило, мне по-прежнему оказывал знаки внимания Анхель, остальные пустынники, сидевшие рядом, даже не попытались оспорить это. Рафаэль держался невозмутимо, но заходить Анхелю далеко не позволял.
На десерт подали фрукты и незнакомые мне ягоды, как я поняла, они росли на Зарише. Легкая кислинка оставляла послевкусие, немного жгла язык.
Когда начались танцы, меня пригласили несколько незнакомых мужчин из пустынников, и я согласилась, вынужденная считывать их одного за другим. Где-то на третьем танце я почувствовала легкий озноб, а следом странный жар. В помещении было значительно душно.
Анхель, одетый в расшитую тунику и свободные штаны, кружился неподалеку с незнакомкой и бросал на меня странные взгляды. Он словно ждал чего-то, какой-то моей реакции, и это меня озадачило.
Решив взять передышку, я направилась к Рафаэлю. Он разговаривал с Хашаном. По пути трижды разыграла неуклюжесть, считывая пустынников. Интересно, со сколькими успел разобраться Рафаэль?
Жар неожиданно усилился, в какой-то момент в груди появилась тяжесть, а перед глазами все поплыло.
– Ты бледная, что случилось? – встревожился Рафаэль.
– Душно, мне бы выйти на воздух, – попросила я.
Хашан, все это время наблюдающий мою неуклюжесть, а теперь услышавший такое заявление, приподнял брови. От его цепкого взгляда не укрылось, что я пила лишь воду, а веду себя, словно пьяная.
Пока мы спускались, дышать стало тяжело, закружилась голова. Голос Рафаэля я услышала, как через вату, начала задыхаться и терять сознание.
Я обсуждал с Хашаном студенческие программы по обмену, зная, что организация учебного процесса на Зарише сильно отличается. У пустынников имелись наставники, которые обучали детей и подростков всему необходимому, а после они поступали в университеты или академии. Все это время находился неподалеку от Гвен. Во время третьего танца у нее заалели щеки и лихорадочно заблестели глаза. Я напрягся, едва не потеряв нить разговора с Хашаном, а когда через время Гвен направилась ко мне, почувствовал что-то неладное.
Она тяжело дышала, порой сглатывая так, словно ей не хватало воздуха. На лице появилась небольшая припухлость, зрачки расширились. Я поспешил вывести ее наружу, ощущая ненормальную тревогу. Начал расспрашивать о самочувствии, но она не ответила, ухватилась за меня, и прямо в моих руках потеряла сознание.
На долю секунды я ощутил первобытный ужас – не успеть и не спасти самую желанную для меня женщину, а в следующее мгновение заставил себя взять эмоции под контроль.
Глубокий вдох – и я прижал пальцы к ее шее, нащупал слабый пульс, осознавая, что не понимаю, что с ней произошло. Что-то, что даже не позволяет сработать быстрой регенерации.
Мысленно позвал Маркуса, спрашивая про целителя и узнав, что поблизости нет ни одного, перешел на мгновенное перемещение. До целительского центра – почти десять кварталов, и так будет быстрее, чем на флаере.
Я несся по улицам на пределе своих возможностей, едва ли замечая окружающее пространство, каждое мгновение сходил с ума от страха и не позволял ему захватить надо мной власть, отсекая все ненужные мысли, сосредотачиваясь только на потерявшей сознание Гвен. Такой хрупкой, беззащитной… В груди обжигало огнем и вовсе не от стремительного бега, а от чувств, что так давно переполняли меня, и которые только сейчас снесли стены, что я ставил.
Только бы успеть.
Только бы…
Я ворвался в целительский центр, на миг замирая возле стойки. Подскочившая девушка на ресепшен отреагировала мгновенно, вгляделась в Гвен и вызвала бригаду целителей, находившуюся на пятом этаже. Я не стал ждать не их, не лифта, рванул по лестнице.
С трудом отпустил ее руку, наотрез отказался отойти от Гвен, гадая, что с ней. Реально аллергия, которая у одаренных практически никогда не проявляется, или что-то другое?
– Аллергия, – подтвердил целитель Дарий, вводя несколько лекарств и подключая к Гвен еще какие-то датчики. – Очень сильная. Вы успели вовремя.
