Пропустил меня вперед, нырнул следом, тут же набирая кого-то по лиару. Рик остался снаружи, а я прикусила губу и попыталась успокоиться, но все равно безумно волновалась за Рафаэля. Понимала, что и Маркус, и Рик вряд ли бы стали от меня скрывать, если бы моему ректору грозила опасность, но и их молчание вместо ответов изрядно напрягало.
Ждать пришлось недолго, хотя время для меня растянулось, мысли хаотично метались, и я пыталась анализировать происходящее, но даже при всей своей фантазии не понимала, зачем Рафаэль согласился на поединки.
Имея опыт общения с разными расами, я знала, что у поединков могут быть самые разные цели. Те же аэрцы при помощи боя отстаивали свою территорию, а у хунусов, к примеру, победитель избирался вождем и получал лучшую и большую часть добычи, полученную во время набегов на соседей. А год назад, когда я оказалась на практике у шарзов, моему руководителю пришлось драться, доказывая, что он силен, поэтому и достоит вести переговоры. Может, у пустынников так традиционно отмечаются завершенные сделки, если они происходят именно на их планете? Учитывая бездну нюансов, связанных с их укладом жизни, возможно и это.
Еще мелькнул вариант с поединком за право получить в жены девушку, в данном случае, меня, но я практически сразу же его откинула. Между мной и Рафаэлем все ясно, пустынники и видели наши отношения, и чувствовали, как сильно мы друг друга любим. А поддаться на провокацию… Это точно не про моего проницательного ректора!
Остается только довериться ему, дождаться объяснений. Сдается, Рафаэль сказал бы правду сразу, еще в шатре, если бы мог. И я уверена, будь у него выбор, вряд ли согласился бы на два поединка.
Покидая шатер, я тут же споткнулась и шарахнулась от Рика, который собрался поймать меня. Как-то он совсем забыл, что я одним прикосновением могу считать все его эмоции и прошлое.
В трехстах шагах переливался новый защитный купол. За ним откуда-то появились скамьи, на которых сидели преимущественно женщины. Мужчины, одетые поголовно в форму, вооруженные до зубов, словно не на поединки пришли посмотреть, а собрались в бой, стояли за их спинами или рядом. Центр предсказуемо остался пустым, как и проход, по которому я шла к месту, оставленному для меня.
Маркус и Рик, так же, как и четверо пустынников из нашей охраны, расположились рядом.
Я сделала несколько глубоких вдохов, окинула взглядом толпу и выпрямилась, старательно держа лицо. Меня не волновали ни шумевшие вокруг пустынники, ни прожигающие любопытством взгляды, ни разговоры. Все мои мысли были сейчас о Рафаэле.
И, когда вышел Дасун, одетый в доспехи и с короткими мечом за поясом, которого пустынники приветствовали криками, я лишь бросила мимолетный взгляд, замирая, чувствуя, как бешено бьется сердце, рвется к моему мужчине.
Рафаэль остался в своем черном космическом костюме. На бедре прикреплено оружие, похоже, кинжал или нож, на поясе – кобура с бластером. Непохожий ни на кого из пустынников, чужой для них, непонятный…
Едва он появился, смолкли крики, лишь легкий ветерок всколыхнул песок, обсыпая обувь. Его рассматривали, любопытничали, обжигали взглядами и явно не понимали, что я нашла в этом мужчине. Не чувствовали еще его силы, не ведали, как одним прикосновением он может разбудить внутри сердца пламя, не знали, каковы его забота и тепло на вкус. Один раз окунешься – никогда не захочется возвращаться.
Рафаэль шел спокойно и уверенно, не обращая внимания ни на кого вокруг. Его глаза сияли бирюзой, опаляли меня, заставляя дыхание сбиваться. Он смотрел сейчас исключительно на меня, как тогда, когда надевал половинку от уникального браслета, таким образом признаваясь в любви.
Когда Рафаэль оказался рядом, нас разделило всего два шага. Пустынники напряглись, Маркус и Рик бросили взгляды на пространство, словно делили его на части, решая, кто за какую в случае непредсказуемой ситуации возьмется. Рафаэль же замер передо мной лишь на мгновение, коротко обжег взглядом, вдохнул и ступил на импровизированную, отделенную барьером, арену.
Где-то вдали зазвучали барабаны, отбивая четкий ритм, к Дасуну и Рафаэлю, что стояли напротив друг друга, подошел Лихшан.
– Когда стихнет барабанный бой, можете начинать поединок. Пусть победит сильнейший и достойнейший! – возгласил он под одобрительные крики толпы явно традиционное приветствие.
Пустынник едва успел отойти и расположиться рядом с Хашаном, Анхелем и двумя юношами, похоже, своими сыновьями, как барабаны стихли.
Дасун напал первым, жестко, бескомпромиссно метя в сердце. Я чуть не вскрикнула, но Рафаэль плавно ушел в сторону. Как же сложно держать лицо и не переживать за своего мужчину!
Один вдох, и бой закипел. Рафаэль перешел на мгновенное перемещение, на арене поднялись пыль и песок, на некоторое время скрывая в этом урагане обоих мужчин. Слышался лязг, яростные крики Дасуна, и мое сердце едва не перестало биться.
