Вечером Джеймс отослал роман Дона в первое издательство. Само собой, он неукоснительно соблюдал принципы нашего агентства и никогда не стал бы устраивать аукцион, вместо этого он планировал показать рукопись сначала одному редактору, затем, если не подойдет, другому и так далее.
— Будь это большой, важный роман, — признался он мне, — я бы провел аукцион. — Возможно, Джеймс не ошибся и достаточно было одного человека, чтобы разглядеть особенности писательской манеры Дона, увидеть, как можно ее раскрыть и упорядочить. Да, возможно, одного человека было достаточно.
С другой стороны, сам факт проведения аукциона навел бы редакторов на мысль, что книга важная. Она
«Но нет, — подумала я, глядя, как Джеймс уносит рукопись, как развеваются полы его непромокаемого плаща, — нет, это уже задача Дона».
Я привыкла к тому, что в нашем крыле без начальницы стало очень тихо, привыкла сама распоряжаться своим временем, и в первые несколько дней после ее возвращения мне пришлось делать над собой усилие, чтобы не злиться на нее за то, что она вторглась в мой мир, нарушила покой и перевернула налаженный рабочий распорядок. Потом стало хуже — начался бесконечный крик. Все ходили вокруг начальницы на цыпочках, и не без причины, поэтому представьте мое потрясение, когда однажды после обеда я услышала, как Макс орет на начальницу у нее в кабинете. Дверь была закрыта, и я не знала, почему они кричат, но расслышала слова «чушь собачья» и «неприемлемо» и замерла на стуле, не в силах продолжать печатать.
Меня спас телефон; звонившая говорила с приятным британским акцентом.
— Это Джоанна? — спросила она.
— Да, — ответила я.
Звонившая объяснила, что работает ассистенткой в «Нью-Йоркере», в отделе художественной литературы, у нового редактора, и звонит насчет рассказа, который я им отправила. Мое сердце забилось сильнее. Я-то ждала письма. Об отказе обычно сообщали письменно. Значит, они решили взять рассказ? Как это возможно?
— Придется отказаться от рассказа, к сожалению. — Звонившая зевнула. — Простите, я никак не приду в себя из-за разницы во времени. Я здесь уже давно, но не могу адаптироваться. По-прежнему просыпаюсь очень рано и засыпаю в шесть вечера.
Крики в кабинете начальницы стихли. Макс распахнул дверь.
— Ну и ладно, — выпалил он, раздраженно тряхнул головой и ушел, нарочно не глядя в мою сторону.
Начальница вздохнула и медленно пошла за ним, видимо направляясь к Кэролин.
— Но я решила позвонить, потому что рассказ нам очень понравился. Если у автора есть еще, пусть присылает. Не теряйтесь. Присылайте еще что-нибудь. — Звонившая снова зевнула, уже не так сильно. — В следующий раз точно повезет.
Даже не думала, что меня так обрадует ее ответ. Я метила высоко и почти попала в цель.
Дон тоже почти попал. Можно и так сказать. Несколько дней спустя Джеймс подошел к моему столу и протянул мне письмо.
— Первый отказ, — объяснил он с широкой улыбкой. — И какой!
Я достаточно давно работала в агентстве и понимала: отказ отказу рознь. Были такие отказы: «это не для меня», «герои не приглянулись», «сюжет неправдоподобный», «боюсь, книга слишком похожа на роман, который мы публикуем следующей осенью» или «слишком похоже на манеру автора, с которым мы уже сотрудничаем». А были такие: «мне очень понравилась манера письма, но есть неувязки в сюжете»; «отказываю скрепя сердце» и «очень хочется посмотреть, что автор сделает дальше». Джеймс держал в руках отказ второго типа.
«Я ошибалась», — подумала я, когда он пошел делать копию письма для Дона.
Я шла домой — дул ледяной ветер, — и думала о том, что редактор все-таки отказался взять роман. Хороший отказ — все равно отказ. Возможно, я была права. Но, пожалуй, я бы предпочла ошибиться. Хотя не знаю.
Я все думала об ассистентке редактора из «Нью-Йоркера». Она просила прислать «еще что-нибудь», и мне почему-то казалось, что лучше с этим не медлить. Мне вспомнилась писательница, чью чудесную повесть о девочке и ее отце-алкоголике я выудила из общей кучи. Я давно ждала подходящего момента, чтобы рассказать о ней начальнице, она виделась мне перспективной потенциальной клиенткой.
Наконец я не выдержала и тихо постучала в дверь ее кабинета.
— Обычно я отвечаю стандартным письмом на рукописи из общей кучи, — смущенно начала я. — Но этим летом была одна рукопись… которая показалась мне интересной. Я попросила автора прислать роман целиком. Вообще-то, не роман, а повесть. — Тут до меня дошло, что я, вероятно, нарушила правила. Надо было сначала принести письмо с запросом начальнице и попросить разрешения связаться с автором. Кровь прихлынула к лицу. — Не знаю, понравится ли вам это произведение… оно «тихое». Маленькое. Но мне кажется, повесть хорошая, у нее есть коммерческий потенциал.
Начальница улыбнулась:
— Ты же знаешь, что надо было сначала поговорить со мной и уже потом просить прислать рукопись. Решив связаться с автором, ты выступаешь от имени агентства. — «Знаю», — хотела сказать я, но не успела и пикнуть: начальница вытянула руку: — Дай почитать.
