- Живот, что-то побаливает, - виновато проговорила Аля, пытаясь встать с постели. – Ты не волнуйся, так бывает на последних неделях срока. Скоро все пройдет! Пойдем, я тебе ужин разогрею.
С трудом уговорив, любимую остаться в кровати, Алексей помчался к соседям, имеющим телефон, что бы вызвать скорою. Перепугав своим заполошным видом добрых старичков, мужчина срывающимся голосом рассказал им о беде Алечки и, получив доступ к аппарату, набрал номер непослушными пальцами. Откликнувшийся после пятого гудка равнодушный голос дежурной сестрички, снисходительно принял вызов, не забыв посокрушаться при этом – вот ведь, приходиться гнать машину в этакую даль по бездорожью.
Вернувшись домой, Алексей увидел, что Алечке стало хуже. Молодая женщина лежала без движения, уставившись в потолок широко раскрытыми помутневшими глазами. Стараясь не шуметь, Алексей аккуратно присел на краешек кровати и осторожно сжал в своей ладони холодные пальчики жены.
- Кровь пошла, - слабым голосом проговорила Аля, бросая на мужа встревоженный взгляд. – Что это, Леша?! Неужели так нас с тобой жизнь наказывает?!
По бледным щекам Алечки катились крупные похожие на первые капли летнего дождя, слезы. Каждая из них впивалась в сердце Алексея раскаленной иголкой, мешая ему подобрать нужные слова, которым было бы по силам хоть на малую толику унять душевные терзания жены.
- Ну что ты говоришь, родная, - хрипло бормотал он, не отводя глаз от лица жены. – Что ты еще выдумала, глупенькая, какое еще наказание?! Скоро приедут врачи и помогут тебе. Вот увидишь – и с тобой и с малышом все будет в порядке! Нужно только потерпеть немного. У нас с тобой все будет хорошо!
Эти, такие избитые и заезженные фразы, слетающие с губ любимого мужчины, окутывали Алю целебным, теплым покрывалом. Немного успокоившись, она нежно улыбнулась мужу и ласково провела пальцем по его колючей щеке.
Время шло. Быстро сгущались сумерки, а скорой все не было. Алексей не отходил от постели жены. Он сидел рядом с притихшей Алечкой, грея в своих дрожащих руках ее ледяные ладошки, и судорожно пытался воскресить в памяти слова полузабытых молитв.
Будто бы насмехаясь над горем Алексея и страданиями Али, тот летний вечер был прекрасен. Яркий закат, алой каймой растекаясь над лесом, с любопытством заглядывал в распахнутые окна и рассыпался на их стеклах красноватыми бликами. Теплый хулиган-ветер заигрывал с белыми тюлевыми занавесками и загонял в комнату душистую сумеречную прохладу. Предчувствуя приближения ночи, замолкли уставшие за день птицы, и только неугомонный филин, радуясь надвигающийся тьме, неистово хохотал противным жутковатым голосом.
Закат погас, и комнату заполнил полумрак. Алексей попытался осторожно встать, что бы зажечь свет, но Аля остановила его. Безропотно подчинившись странному желанию жены, мужчина смотрел, как через распахнутые окна тихонько вползает ночь, что бы на несколько часов стать полноправной хозяйкой в их доме. Сморенный тягостным ожиданием, Алексей задремал, но вскоре был разбужен шумом подъезжающей машины. Рев натруженного мотора, в этот миг показался мужчине ангельским пением. Алексей потряс головой, разгоняя остатки дремы, и тут ему почудилось легкое движение за оконным проемом. Быстро обернувшись к окошку, Алексей на секунду замер от ужаса. Из-за зацепившейся за раскрытую створку окна занавески, на него смотрело страшное клыкастое, заросшее зеленоватым, жестким волосом лицо. Один глаз чудища был уродливо выпучен, другой же до половины скрывало морщинистое веко. Существо насмешливо смотрело на Алексея, щеря скособоченный рот в ехидной усмешке.
Мужчина крепко зажмурился, прогоняя прочь противное наваждение, навеянное сумеречными тенями. Когда он снова открыл глаза в окне, конечно же, никого не было, будто бы странное лицо без следа растворилось в зловеще-издевательском уханье филина, доносившегося из леса
Сочтя нелепое видение отголоском прерванного сна, Алексей поспешил встречать скорую. Дальнейшие события этого ужасного вечера мелькали перед мужчиной как отдельные кадры потрепанного триллера. Он помнил: как следуя советам молоденькой медсестры, собирал вещи жены; как расхристанный фельдшер делал Але укол в вену; как его любимую выносили из дома на носилках и жуткий шепот «Не довезем!», случайно долетевший до его ушей. Алексей ехал в скорой, сидя рядом с потерявшей сознание Алечкой, и ему казалась, что сама ночная мгла, плотной преградой, обступает летящую сквозь мрак, машину, стараясь затормозить ее бег.
Скудно освещенный двор районного роддома встретил приехавшую из Борищ скорую рабочей суетой. Алечку переложили на каталку, которая окруженная стайкой врачей и сестер быстро понеслась по серому больничному коридору и скрылась в распахнутом зеве грузового лифта.
Сухенькая бабушка-санитарка отобрала у застывшего посреди приемного покоя Алексея сумку с вещами Али и ободряюще просто, как старого знакомого, похлопала мужчину по руке.
