Лучи восходящего солнца заливали главную площадь Экаррасса до отказа забитую толпами народа. Здесь в самом центре города за ночь был возведен помост, на котором должна была свершиться страшная казнь. Еще до рассвета воины Гаррета - одетые в рваные шкуры, измазанные навозом и кровью дикари, сгоняли сюда людей, истошно вопя, о том, что новый правитель приговорил к смерти их королеву-преступницу.
В глубоком молчании взирали люди на эшафот, где в окружении страшных оборванцев увешанных ворованным оружием стояла златоволосая беременная женщина, старательно прикрывая руками выступающий живот. На правой щеке осужденной алел огромный синяк, а сквозь разорванную ткань ее платья отчетливо были видны набухшие рубцы, оставленные на теле сыромятной плетью.
У основания эшафота собралась небольшая группа всадников, во главе которой красовался завоеватель Гаррет. Некоторое время он старательно осматривал собравшуюся толпу, а затем резко обернулся к своей спутнице ведьме - чужестранке.
- Ты все еще уверена, что Трердад придет сюда? - со злобой в голосе прошипел завоеватель. - Знай же, подлая тварь, если я понапрасну выставил себя злодеем и убийцей, перед этими смердами, твоя голова скатиться с этого же помоста еще до полудня.
- Терпение мой государь, - стараясь не показать дрожи в голосе отозвалась черноволосая ведунья. - Трердад непременно попытается спасти свою королеву и тут же угодит в расставленные тобой ловушки.
В это время на помост ступил палач, сжимавший в огромных лапищах массивный меч. Окинув толпу свирепым взглядом, он подошел к осужденной и грубо швырнул ее на колени. Крупные слезы потекли по бледному лицу осужденной, когда она, склонив голову, ждала рокового удара, что отнимет жизнь у нее и ребенка.
Эта страшная картина приковала к себе множество взоров, и никто не обратил внимания, на сгорбленную фигуру старого дровосека в дырявом плаще.
Быстро просеменив по краю площади, сгибавшийся под тяжестью вязанки дров, старик прошмыгнул в узкий проулок и растворился в сумраке тихой улочки. Пройдя еще несколько кварталов, дровосек очутился у подножия одной из семи старинных башен, и сбросил на землю свою ношу. Здесь глухие стены домов скрывали его от назойливых глаз, и старик дал волю своим чувствам. Не имея больше сил сдерживать душевную боль, дровосек упал на колени, и, закрыв лицо руками, глухо зарыдал.
Гвендолин открыла глаза, судорожно пытаясь понять, где она находится. События ушедшего дня казались ей страшным кошмаром, навеянным тяжелым сном, но каменные своды таинственной комнаты и загадочные предметы, разбросанные вокруг, вернули королеву к реальности.
- Вам надо поесть, госпожа моя, - услышала она голос старой Элги, и прислужница, сев на кушетку рядом с Гвендолин, протянула ей поднос с незатейливым завтраком.
- Где мы находимся, Элга? - проговорила королева, беря с подноса хлеб и кусок вяленого мяса. -Что это за место?
- Это главная из семи башен Эркаррасса, госпожа, - улыбаясь, ответила старуха. - Только потомки ее создателя знают ее тайные ходы, ведущие во все уголки королевства. Сень золотых шпилей охраняет нас, королева и она же погубит захватчиков осквернивших город.
- Ты говоришь о потомков мага- создателя, - удивление скользнуло в голосе Гвендолин, - но я...
- Я незаконнорожденная сестра твоего мужа, госпожа, но он запретил мне рассказывать тебе об этом, - с нежностью глядя на королеву, произнесла Элга, - вот потому-то башня и приютила нас. Совсем скоро мы отправимся в путь, только нужно подождать еще одного попутчика.
Едва старуха закончила говорить, как послышался шорох у маленькой дверцы, ведущей в туннель. По мановению ока она распахнулась, и грязный дровосек в дырявом плаще шагнул в комнату. Увидев оборванца королева испуганно вскрикнула, но Элга успокаивающе погладила ее по руке.
- Не стоит так приветствовать короля моя дорогая, - хитро улыбаясь, проговорила старуха. - Он проделал опасный путь, что бы добраться до нашей башни.
В это мгновение дровосек откинул с лица заляпанный грязью капюшон, открывая такое родное и любимое для Гвендолин лицо.
Отшвырнув прочь поднос с завтраком, королева бросилась к своему мужу и припав к его груди прошептала:
- Мой государь!
Эти слова были переполнены любовью, которую она вот уже больше года хранила в своей душе не смея открыться возлюбленному. Слезы катились по щекам королевы, теряясь в черной припорошенной сединой бороде мужа.
Трердад обнимал жену, не помня себя от счастья. Слова Гвендолин наполненные любовью и нежностью, смыли без следа горечь и боль поражения и наполнили силой его уставшее тело.
- Не стоит сейчас, плакать, любимая, - проговорил король, смахивая слезинки с лица жены. - Нам предстоит долгий путь и новые сражения. И теперь нас ждут только великие победы. Ведь мы должны оставить нашему сыну могучие и сильное королевство!
Глядя в лицо мужа, Гвендолин улыбалась счастливой улыбкой. Все ее страхи и душевные муки унеслись без следа. Теперь с ней был ее муж, ее защитник - ее государь.
СДЕЛКА.
