Он совсем забыл эту игру. Неважно. У него все равно заканчивались имена.
Кроме того, у него появилась новая игра. Раздражать отца становилось утомительным. Дразнить жену было гораздо интереснее.
— Видите? — сказал он. — Можно достичь всего, чего угодно, если есть правильный стимул.
ПОЗЖЕ ТОЙ НОЧЬЮ, после того как горничная помогла ей одеться ко сну, Кассандра сидела в своей спальне и пыталась не обращать внимания на дверь, ведущую в комнату Джошуа. Она так старательно не обращала на нее внимания, что почувствовала облегчение, когда он наконец постучал.
Она отложила в сторону носовой платок, потому что только делала вид, что вышивает, и встала, чтобы поприветствовать его. На самом деле, это было то же самое, что принимать гостей утром в своей гостиной.
И все же ни один утренний визит в гостиной не вызывал у нее такого волнения.
— Входи, — позвала она слишком высоким голосом.
Он вошел, и его красный шелковый баньян развевался вокруг голых лодыжек, когда он устремился к ней. Он уже прошел половину комнаты, когда остановился, уставившись на нее так, словно никогда в жизни не видел такого создания, как она. Она чувствовала себя странно беззащитной, хотя почти каждый дюйм ее кожи был закрыт. К счастью, его халат был плотно завязан, открывая лишь треугольник кожи под горлом.
— Что на тебе надето?
Он подошел ближе.
— Ты одета для сна или для трехдневной прогулки по Шотландии?
Кассандра осознала, что обхватила себя руками. Она расправила плечи и сложила руки на талии.
— Это тепло и удобно, — сказала она.
— Ещё бы, ведь тут чертовски много ткани.
— Что ты имеешь в виду? Это всего лишь моя ночная рубашка, ночной жакет и чулки.
Он приподнял гофрированные поля ее ночного чепца.
— Что, черт возьми, это за штука?
— Это ночной чепец. Он согревает и не дает волосам спутываться ночью. Что экономит мне время утром. Он эффективен.
— Ну что ж, раз он эффективен.
— Если ты хотел, чтобы я была одета для… для… соблазнения, тебе следовало дать более четкие инструкции.
На его лице начала расплываться улыбка. Она скрестила руки на груди, опомнилась и снова выпрямилась.
— Например, должна ли я быть в постели? Это… занятие будет проходить там или…
— Это занятие может проходить там, где нам заблагорассудится. — Его взгляд снова скользнул по ней.
— Мне кажется, что я слишком раздет, — весело сказал он и, наклонившись вперед, доверительно добавил: — Потому что под этим халатом я совершенно голый.
Боже мой.
Он игриво повел бровями и отвернулся. Он подбежал к кровати, подпрыгнул и растянулся на дальней стороне, как император на картине, которую она когда-то видела. Халат оставался застегнутым на талии, хотя лацканы распахнулись, снова обнажая его грудь, а подол задрался до колен.
Он многозначительно похлопал по матрасу рядом с собой, и каким-то образом она оказалась у кровати, заставляя себя забраться на нее.
Она дала обещание, и она была его женой, и когда они уходили с раута, Арабелла подмигнула и сказала:
— Ответ на твой вопрос — «да».
Так что все не могло быть так уж плохо, но детей от этого не будет, а какой тогда от этого смысл, если от этого не бывает детей?
Но ее муж не любил детей, так что, возможно, в этом и был смысл.
Она ненавидела его и желала, чтобы он был как можно дальше отсюда.
— Ты выглядишь свирепой, — сказал он обезоруживающе мягко. — Ты хочешь, чтобы я ушел?
Да. Да. Да.
И все же…Что, если это приведет к чему-то другому? Что, если в конце концов он все-таки переспит с ней как следует? Что, если она забеременеет? Это стоило бы всех этих неприятностей. Она все сделала неправильно. Ей следовало подготовиться к соблазнению. Она украдкой вытерла ладони о свою ночную рубашку и попыталась придумать, что бы такое соблазнительное сказать.
— Может, мне… погасить свечу?
— Боже милостивый, нет, — сказал Джошуа. — На самом деле, тебе стоит зажечь еще несколько. Они понадобятся тебе, чтобы видеть, что ты делаешь.
— Ой.
— И мне тоже понадобится свет, чтобы наблюдать за тобой.
— Ты хочешь… Ох.
Она не знала, что делать со своими руками, которые порхали из стороны в сторону. Он, конечно, был совершенно спокоен.
— Мне лечь… поверх одеяла или под него?
— Сверху будет удобнее. И я пытаюсь облегчить тебе задачу.
— О, так вот что ты делаешь? — пробормотала она.
Она забралась на кровать рядом с подушками и села, подтянув колени к груди и туго натянув ночную рубашку на ноги. Его мощная фигура, видневшаяся боковым зрением, дразнила ее, заставляла взглянуть на него. Она поерзала, чтобы избавиться от странных ощущений в своем возбужденном теле, и смотрела прямо перед собой.
Он не сделал ни малейшего движения, чтобы прикоснуться к ней, но задумчиво и серьезно наблюдал за ней. Казалось, что было две версии его — одна озорная и игривая, другая нежная и заботливая — и от скорости, с которой он переключался между ними, у нее кружилась голова.
Но был еще и невоспитанный сорвиголова, дерзкий вихрь, убежденный идеалист, упрямый тиран, требовательный работодатель… Каким же он был загадочным.
— Ты очень смелая, — сказал он. — Как далеко ты собираешься зайти?
