Его неуверенность передалась и ей. Она вздрогнула, хотя ей не было холодно.
— Джошуа?
— Что? — резко спросил он.
Она отшатнулась в замешательстве.
— Я не думаю, что это все. Мы…
У нее не было слов, чтобы выразить то, что она хотела.
— Это… это не даст нам детей.
— Этого достаточно. Я ведь сказал тебе, что смогу остановиться.
Он схватил ее ночную рубашку и бросил ей. Она инстинктивно поймала ее и сжала прохладную ткань в руках, когда дверь закрылась.
Щелчок.
Он запер дверь.
Оставив ее обнаженную и одинокую при свете свечей, с увядающей розой и этим сладким пульсом, затихающим между ее бедер.
НЕ УСПЕЛ ДЖОШУА нащупать ключ, как его трясущиеся руки оказались в его брюках. Он, спотыкаясь, пересек комнату, упал на колени и попытался освободиться одной рукой, зажав другую между зубами, чтобы заглушить стоны.
Сначала было абсолютное наслаждение, его мысли все еще витали в соседней комнате: Кассандра, о сладкое милосердие, Кассандра, поддающаяся невежливому желанию, нежная и дикая в своей потребности. Ее кожа под его ладонями, ее запах, туманящий его разум, ее вкус, наполняющий его рот, ее стоны удовольствия, ласкающие его слух, и, о, сладкое милосердие, ее взгляд. Сильная дрожь ее плоти, когда она кончила на его языке.
Но когда его наслаждение прошло, пришло отвращение к самому себе из-за пролитого семени, жжение от следов зубов на руке и пустота в груди.
Он всего лишь хотел подразнить ее. Почему все так вышло из-под контроля?
И все же он отказал ей и в этом. Самая великодушная женщина, которую он когда-либо знал, а он продолжал отказывать ей и самому себе. И чего же, собственно, он добился? Все, что он сделал, — это снова причинил ей боль, разрушил хрупкие узы, образовавшиеся между ними, и оставил после себя беспорядок на полу.
Он добился именно того, чего хотел, за исключением, пожалуй, беспорядка на полу. Каким стойким он был, каким героическим, умным и сильным. Каким чемпионом. Каким гением. Каким человеком.
Он вымылся, разделся, умылся благословенно холодной водой и забрался в свою пустую постель.
Он понял, что прошлой ночью спал не здесь. Прошлой ночью он спал с ней. Казалось, что прошел целый год, вместившийся в один день: Кассандра и Болдервуд, Айзек и Кассандра.
Он взбил подушку и лег обратно.
Он перевернулся на бок.
Он перевернулся на спину.
Он повернулся на другую сторону, сжал кулаки под подушкой.
Он перевернулся на спину и уставился в темноту, и на него снизошло странное умиротворение.
Значит, ему не о чем было беспокоиться. Вообще нечего было бояться.
ГЛАВА 16
На следующий день Кассандра сидела с сэром Гордоном Беллом и мистером Дасом за большим столом в кабинете Джошуа, ожидая Джошуа, который, по слухам, был где-то в доме. Она не видела его с тех пор, как он ушел из ее комнаты прошлой ночью, и была бы счастлива никогда его больше не видеть. Как она могла смотреть ему в глаза после своего бесстыдного поведения и его отрезвляющего ухода?
Затем он ворвался внутрь, пинком захлопнув за собой дверь, создав вихрь, от которого затрепетали бумаги на столе. Кассандра уставилась на стену с книгами, чувствуя, как жар унижения пробегает по ее коже.
— Сэр Гордон, превосходно, — сказал Джошуа. — Давайте покончим с этой ерундой.
Этот момент пройдет, подумала она. Она будет игнорировать его, а он ее.
Но он этого не сделал.
Он остановился рядом с ее креслом. Искоса взглянув на него, она поняла, что он смотрит прямо на нее. Легкое прикосновение к ее плечу: она отшатнулась, с ужасом осознавая, что за ними наблюдают.
— С тобой все в порядке? — тихо спросил он.
