Ну. Это стало сюрпризом. Джошуа никогда не встречался с семьями своих секретарей. А внучка герцогини вряд ли стала бы посещать дом служащего. Но Кассандре, похоже, нравилось знакомиться с новыми людьми, и она утверждала, что Дас был больше, чем просто служащий, а Джошуа было любопытно.
— Пусть она нам напишет, — сказал он. — Возможно, это какое-то вопиющее нарушение этикета, но Кассандра сама примет решение.
Он посмотрел на письма в своей руке, на лестницу, ведущую вверх, и на лестницу, ведущую вниз.
— Мы с мистером Айзеком можем разобраться с Бьюкененом, — сказал Дас. — Если у вас есть другие дела.
— Хорошо, — сказал Джошуа. — Я просто должен… Верно.
Он направился к лестнице. Он поднялся наверх.
ДЖОШУА ЗАСТАЛ Кассандру одну в ее комнате, она возилась с платьем. Когда он задержался в дверях, она одарила его вежливой улыбкой, стараясь не встречаться с ним взглядом. Какой невыносимой была ее вежливость, когда она носила ее как броню! Он снял ее с нее прошлой ночью только для того, чтобы заставить ее надеть ее снова сегодня.
Он был сам виноват.
— Где кот? — спросил он.
— За ним присматривает моя горничная.
— Где он будет спать?
— Обычно он спит со мной. Если только он тоже не сбежит посреди ночи.
Он позволил себе взглянуть на ее постель. Его платок был аккуратно сложен на прикроватном столике. В вазе стояли три розы, одна из которых была слегка потрепана.
Он резко повернул голову, чтобы посмотреть на Кассандру, которая поспешно наклонилась и сделала вид, что рассматривает подол платья.
— Она очень красивая, не так ли? — сказала Кассандра, потирая пятно, которого, как он подозревал, не существовало. — Я имею в виду Люси.
— Поразительно. — И все же он знал, на какую из сестер ему больше нравится смотреть. — Та другая, рыжеволосая…
— Эмили.
— Однажды она тоже станет красавицей.
— Да. А Миранду называли несравненной.
— До меня доходили слухи.
— Они все большие красавицы, мои сестры.
— Так и есть.
Он посмотрел на письма, которые держал в руке. Откуда-то из коридора донесся смех. Он закрыл дверь от мародерствующих сестер и, после недолгого колебания, запер ее. Он снова поймал ее на том, что она наблюдает за ним; она снова вернулась к платью.
— Итак. — Он пересек комнату и бросил письма на маленький столик. — Если ты закончила напрашиваться на комплименты…
— Я не напрашивалась на комплименты, — огрызнулась она, заливаясь краской. — Я поддерживала беседу. Так поступают вежливые люди. Но, полагаю, ты не хочешь говорить о моих сестрах.
— Верно. Ты хочешь поговорить о письмах, которые я писал своей жене?
— Я твоя… — Она замолчала и улыбнулась своей раздражающей улыбкой. — Это не мое дело.
Она схватила щетку для одежды и яростно набросилась на подол, чтобы оттереть остатки грязи.
— И ты говоришь, что это я невозможен, — пробормотал он. — Как можно быть такой раздражающей?
Она перестала чистить подол.
— Что, черт возьми, я на этот раз натворила?
— Попробуй быть немного честнее. Возможно, тебе понравится. Мне бы вот понравилось.
— Ты хочешь сказать, что я нечестная?
— Ты не ведешь себя нечестно только тогда, когда ты пьяна или возбуждена. Ты думаешь, что вежливость — это добродетель, но в основном она раздражает.
— Тогда очень хорошо, что тебе удобно говорить то, что ты думаешь.
— А ты попробуй так же.
Она уронила платье и бросилась к нему.
— Отлично! Да! Я хочу узнать о твоей первой жене. Как это она была такой чудесной, что при мысли о том, чтобы переспать со мной, ты убегаешь, как будто я какое-то отвратительное чудовище. — Она замахнулась на него щеткой для белья. — И не смей называть меня нечестной за то, что я прячусь за вежливостью, когда ты прячешься за занятостью. Удивительно, что в твоем расписании вообще нашлось время навестить меня.
Она отвернулась, схватила платье и возобновила атаку.
— Я занят, — прорычал он, подходя ближе. — Я не из тех благородных джентльменов, которым целый день нечего делать. У меня много дел. Это то, кто я есть, это то, что мне нравится, и мне нравится моя жизнь в таком виде.
— Тогда возвращайся к своим делам. Ты знаешь, где дверь. Не забудь снова запереть ее, чтобы я не пришла и не изнасиловала тебя.
— О, ради всего святого, перестань вымещать это на своем платье.
Он выхватил щетку из ее рук. Она потянулась за ней, но он держал ее вне досягаемости.
— Отдай мне это, — потребовала она. — Чтобы я могла одеться и убраться из этого дома, подальше от тебя!
— Я не нахожу тебя отталкивающей, — сказал он.
— Великолепно. Тогда ты будешь не прочь поймать меня, когда я упаду в обморок от твоих комплиментов.
— Черт возьми.
Он швырнул щетку через всю комнату.
— Кассандра…
— Ты все еще здесь? Не позволяй мне тебя задерживать.
Она сердито посмотрела на него.
— Ты ведь знаешь это выражение. Оно означает «Уходи».
Она отпрянула от него, словно обезумевшее существо в безумном танце. Должно быть, он слышал ту же музыку, потому что развернул ее обратно к себе, заключил в объятия и прижал к груди. Он не знал этого танца, но знал следующий шаг: он обхватил ее голову одной рукой и прижался губами к ее губам.
