— Я требую, чтобы ты запретил своей жене писать моей жене, — сказал Трейфорд. — В какие бы неприятности ты ни попал, это не мое дело.
— Пусть это станет твоим делом, эгоистичный негодяй, — огрызнулся Джошуа. — И, если моя жена написала твоей жене, твоей жене, черт возьми, следует проявить вежливость и ответить.
— Это он? — спросил Айзек.
— Это он.
Трейфорд впился взглядом в Айзека.
— Кем бы ты ни был, не вмешивайся в мой разговор с моим сыном.
Айзек резко вскинул голову.
— Я тоже твой сын. Айзек.
Их отец на мгновение растерялся, но быстро пришел в себя.
— Убирайся отсюда. Мне не нужен тут еще один.
— Конечно, — сказал Айзек. — Каждый раз, когда ты видишь нас, это напоминает тебе о твоем собственном позоре.
— Хорошо сказано, брат, — сказал Джошуа, и гнев его угас. Его настроение улучшилось еще больше, когда лорд Вспыльчивая голова залился краской.
— Это была ошибка, — отрезал Трейфорд. — И у вас обоих все хорошо, так что я не вижу, на что вам жаловаться.
— У троих, — сказал Айзек.
— Что, троих?
— У вас трое сыновей от вашего брака с нашей матерью, который не был заключен, — объяснил Джошуа. — Неудивительно, что вам трудно уследить за своими женами, если вы даже не можете уследить за своими детьми.
— Может, тебе стоит нанять секретаря ему в помощь? — предложил Айзек. — «Секретарь, который должен напоминать графу, Сколько У Него Детей И жен.»
— Отличная идея. Каждое утро за завтраком этот парень будет приходить и говорить: №Это ваше ежедневное напоминание о том, что вы женаты и не должны жениться снова».
— «И что у вас столько-то детей, и, пожалуйста, не заводите еще.»
— А вы шутники, не так ли? — сказал Трейфорд. — И я знаю, что вас было трое, и третий сейчас в Индии, у него все хорошо, и ему тоже не на что жаловаться.
— А как же Мириам? — спросил Айзек. Трейфорд снова выглядел озадаченным. — Ты даже не знаешь, кто это, не так ли?
Айзек покраснел и покрутил своей тростью в воздухе. Похоже, вспыльчивость была у них в крови.
— Наша сестра, ваша дочь. Сейчас ей восемнадцать, и никто из нас не узнал бы ее на улице. Если она вообще жива.
Трейфорд крутанул свою трость.
— Это было решение ее матери забрать ее. Я не имею к этому никакого отношения.
— Где они, наши мать и сестра?
— Айзек, оставь это, — сказал Джошуа.
Слишком поздно.
— Откуда, черт возьми, мне знать? — возмутился граф. — Дебора была расстроена, она забрала девочку и ушла. У нее были деньги и все драгоценности. Что мне было делать? Была допущена ошибка, и самым важным было защитить титул.
— «Была допущена ошибка», — повторил Айзек, скривившись от отвращения.
Деньги, чертовы деньги. В Джошуа было больше от отца, чем он предполагал, и, конечно, больше, чем ему хотелось.
— Ты никогда не изменишься, не так ли? — тихо сказал Джошуа. — Ты никогда не поймешь, что ты натворил.
— Ты осуждаешь меня? Меня, твоего собственного отца А как же твое грязное дельце с Болдервудом?
— Сплошная ложь, — сказал Джошуа. — Свидетели признались, что им заплатили за дачу ложных показаний, бывший секретарь признался в краже моих личных писем, и в течение следующих нескольких дней я обеспечу себе алиби на время так называемых свиданий. После чего Болдервуда засмеют в зале суда, и он покинет город. И все узнают, что он лжец, и они также узнают, что мой собственный отец не стал бы выступать в мою защиту.
— Почему я должен это делать? Ты этого не заслуживаешь.
— Но моя жена заслуживает. Так почему бы тебе хоть раз в жизни не поступить достойно и не показать миру, чего ты стоишь?
Трейфорд сердито посмотрел на него, прошелся по комнате, затем вернулся и ткнул Джошуа в грудь своей тростью.
— Если я вступлюсь за вас, скажу своему окружению, что Болдервуд лжет, чтобы выманить у тебя деньги — ты и твоя жена будете держаться подальше от меня и моей жены. Мы не хотим иметь ничего общего ни с кем из вас.
— С удовольствием.
— И возвращайся в Бирмингем, где тебе самое место. Всего хорошего.
С этими словами граф удалился.
Айзек уставился ему вслед.
— Он бы предпочел засунуть нас в мешок и утопить, как котят, не так ли? — сказал он. — Вот тебе и семья. Что ж, когда я найду маму и Мириам, у нас снова будет семья.
Джошуа поморщился. Бедный, полный надежд Айзек.
— Забудь о них, — сказал он. — Наша семья распалась много лет назад. У нас нет ни матери, ни сестры…
— И братьев тоже нет.
Долгое время оба молчали, затем Айзек повернулся обратно к лошади.
— Пожалуй, я тоже пойду. Сниму себе отдельную комнату. Возьму лошадь и поеду кататься по Британии.
Отлично. Отпустить его снова. Айзек уходил раньше, он уйдет снова, а Джошуа полжизни счастливо прожил без своих братьев, так что теперь они были ему ни к чему. Кассандра и ее сестры вернутся в Уорикшир, Айзек отправится туда, куда захочет, а Джошуа сможет вернуться в Бирмингем, где ему самое место.
— Как пожелаешь, — сказал он. — Теперь мне нужно поработать. У меня много-много работы.
