Она рассмеялась, и он погладил ее по щеке, восхищаясь ее нежными глазами и пухлыми губами.
— Скажи, что навестишь меня в Санн-парке.
— Если ты продолжишь так поступать со мной, я пообещаю тебе весь мир.
— Я не просила всего мира.
Она опустила голову, но это было бесполезно. Она уже победила.
Не обращая внимания на ее смущенные протесты, он приподнял ее и задрал раздражающую ночную рубашку. Как только она поняла, то с готовностью оседлала его и направила внутрь себя, опускаясь на него с пронзительным стоном, который едва не сломил его.
Она уткнулась лицом ему в шею, а он сжал ее ягодицы, толкаясь бедрами, желая насладиться ею, но испытывая потребность быть глубоко внутри нее, глубже, еще глубже, отчаянно боясь, что никогда не сможет быть достаточно глубоко. Он заставил себя не терять самообладания, пока еще нет, но тут она прижалась губами к его уху и прошептала:
— Мне нравится чувствовать тебя внутри себя, — и он действительно потерял самообладание, резко кончив, содрогнувшись так, что они оба вздрогнули.
Он обнял ее, их тела дышали в унисон. Он чувствовал себя прекрасно и виновато.
— Ты не кончила, — сказал он.
— Значит, я победила.
Он засмеялся и вдохнул ее аромат.
— Сейчас я слаб, как котенок, но, когда ко мне вернутся силы, я отнесу тебя в постель и буду безжалостно ублажать, а потом посмотрим, кто победит.
Из семи предполагаемых «свиданий» с леди Болдервуд Джошуа мог вспомнить свое местонахождение в течение пяти. Так он, сэр Гордон и Айзек бродили по Лондону, собирая заявления от людей, с которыми он был в то время: трио ученых — пара банкиров — руководитель приюта для девочек — глава приюта для мальчиков — Миссис О'Деа.
Вряд ли это можно было назвать одиссеей, но Лондон был в самом оживленном состоянии, и на третий день они все еще были на четвертом «свидании».
— Это будет последний гвоздь в крышке гроба Болдервуда, — сказал сэр Гордон, когда они подошли к тяжелым дверям приюта для мальчиков. Сэр Гордон был великолепен во всем: еще одно хорошее предложение от Кассандры.
Сэр Гордон поднял дверной молоток и резко постучал.
— Мы разобрали дело Болдервуда настолько эффективно, что я ожидаю, что суд откажется даже рассматривать его, — сказал он. — К следующей неделе все будет закончено.
К следующей неделе все будет закончено. Судебное разбирательство. Бал у герцогини Шербурн. Пребывание Джошуа в Лондоне. Его отношения с Кассандрой.
Тогда жизнь вернется в нормальное русло. Она была приведена в такой беспорядок, что Джошуа с трудом помнил, как выглядит его нормальная жизнь. В последнее время он почти не работал, но Дас, казалось, справлялся со всем вместо него и сказал, что другие секретари тоже принимали решения без него. Возможно, он все-таки навестит Кассандру. Санн-парк был почти на пути в Бирмингем. Он мог бы поехать с ней и Эмили, погостить там несколько дней, полюбоваться ее розами, познакомиться с ее свиньями и отправиться в путь.
Дверь распахнулась, и на пороге показался мистер Клопстоу, управляющий приютом, в своем черном костюме, который сосредоточенно моргал. При виде Джошуа у Клопстоу отвисла челюсть, и он втянул подбородок в плечи.
— Боюсь, вы не получили нашу записку, мистер Девитт, — сказал Клопстоу. — Сейчас неподходящее время для визита.
— Очень жаль, если мой визит доставит неудобства, — сказал Джошуа. — Достаньте гостевую книгу, чтобы сэр Гордон мог подтвердить мое присутствие здесь в… какой бы день это ни был. У сэра Гордона есть подробности. — Он посмотрел мимо него в темный коридор. — Где юный Мартин? Я бы хотел с ним поговорить. Я не был на складе целую неделю.
Клопстоу моргнул еще раз.
— Сэр, мы намеревались сообщить вам подробности, как только все пройдет.
Холодный ветерок проскользнул из прихожей и забрался ему под пальто.
— Как только что пройдет?
— С сожалением вынужден сообщить, сэр, что Мартин был одним из тех мальчиков, которые умерли.
Холодок пробежал по его плечам, шея затекла, пульс участился.
— Умерли? Что значит «умерли»? Я видел его неделю назад. Он был совершенно здоров. Как могли совершенно здоровые маленькие мальчики умереть?
Чья-то рука опустилась ему на плечо. Айзек. Он отдернул руку. Он не был расстроен. В его словах был резон. Конечно, Клопстоу тоже мог высказать свое мнение, которое заключалось в том, что совершенно здоровые маленькие мальчики умирали каждый день. Это был их главный конструктивный недостаток.
— По соседству случилась вспышка лихорадки, — продолжал бормотать Клопстоу, ломая руки. — И со всеми этими ребятами здесь…
Мартин. Ясноглазый Мартин, с его рыжей челкой и острым умом. Мартин, который наблюдал за чайками, чтобы узнать, как они летают. Который изучал итальянский, чтобы читать Да Винчи. Который сконструировал собственного воздушного змея и плакал от радости, когда Джошуа повел его посмотреть на воздушный шар.
Мартин не мог умереть. Он собирался изобрести летательный аппарат. Итак, кто теперь изобретет летательный аппарат?
— Сколько?
Его голос звучал хрипло. Возможно, из-за пыли в доме. Очень много пыли. У них в легких, в легких маленьких мальчиков.
