Ну и умнички же они! Именно так они и поступили! За три дня, прошедшие после их ссоры в карете, она ни разу не видела Джошуа. Иногда она слышала, как он ходит по комнате по ночам, когда лежала одна на слишком большой кровати, мечтая о том, чтобы забыться сном. Однажды она услышала его голос, когда он позвал слугу; ее сердце забилось быстрее, а дыхание перехватило, но все, что она услышала дальше, это хлопок двери.
Только благодаря мистеру Ньюэллу она получила подтверждение, что Джошуа присоединится к ней и Люси на балу у ее бабушки.
Одеваясь к балу, она была благодарна своей горничной за расторопность и компетентность, потому что Кассандра была бесполезна, ее тело дрожало от страха и возбуждения, а разум повторял бесполезные ругательства. «Это просто очередной бал, а он просто еще один мужчина», — сказала она себе, когда Рут подтолкнула ее к лестнице и бросилась помогать Люси. Этому должен был прийти конец, и вот он настал.
Но на полпути вниз по лестнице ей пришлось остановиться и схватиться за перила, потому что ноги перестали слушаться, и в мире не осталось ничего, кроме высокого темноволосого мужчины в холле.
Он, конечно же, расхаживал взад-вперед, постукивая белыми вечерними перчатками по бедру. Его черный вечерний пиджак облегал широкие плечи, и ее одиноким ладоням до боли хотелось скользнуть по этим плечам, вниз по груди, по бедрам, почувствовать его силу, жар его кожи сквозь шелк.
Джошуа повернул к ней голову и замер на середине шага, на середине движения, наблюдая за ней темными, непроницаемыми глазами.
Кассандра тщательно сосредоточилась на каждом шаге, потому что ее колени с трудом помнили, что нужно делать. Господи, она вела себя как легкомысленная дебютантка в муках своего первого увлечения! Но ни одной дебютантке не было знакомо это жгучее желание прижаться своим обнаженным, ноющим телом к мужчине, или это страстное желание раствориться с ним в их тайном мире вдвоем, или этот леденящий душу страх перед непреодолимой, невидимой стеной.
Она скучала по нему. Даже стоя прямо перед ним, она скучала по нему.
— Что это за чертовщина у тебя на голове? — спросил он. — Неужели какая-то бедная розовая птичка летает по Лондону без половины перьев?
— Тут ты должен был мне сказать, что я прекрасно выгляжу.
— Почему я должен это делать? Ты только что сделала это сама.
Эта озорная, дразнящая улыбка все еще действовала на нее. Она подавила улыбку и сжала в пальцах веер, чтобы не задушить его, потому что его шейный платок был завязан слишком искусно, чтобы его можно было помять. Он был свежевыбрит, и, о, как же ей хотелось потереться щекой о его щеку и вдохнуть его пряный аромат. Сережка исчезла, и наконец-то, наконец-то, он сделал модную стрижку, которая ему шла.
— Ты хорошо выглядишь, — сказала она.
— Я стремлюсь нравиться людям.
— Ничего подобного.
И все же он нравился ей, такой энергичный, красивый и сильный.
Он выглядел таким… безупречным.
«Я верю, что избавление от меня станет для тебя достаточным стимулом, чтобы вести себя прилично», — сказала она во время их ссоры.
«Все, чего я хочу, — это избавиться от тебя. Мое поведение будет безупречным.»
Она проглотила обиду — кто бы мог подумать, что победа может причинить боль? — в то время как на его лице отразилось что-то похожее на замешательство. Она была благодарна, когда лакей принес ее вечерний плащ, так как это дало ей повод спрятаться. Но именно Джошуа накинул бархатный плащ ей на плечи, задержав на нем свои руки. Джошуа застегнул застежку на ее шее. Костяшки его пальцев коснулись ее кожи, и она, затаив дыхание, изучала полные губы, которые ей больше не разрешалось целовать.
Когда он поднял взгляд, все замерло. Она утонула в его глазах цвета горячего кофе, его губы были так близко, что их дыхание смешивалось, его грудь была всего в нескольких дюймах от ее груди. Пламя свечи мерцало, и ей показалось, что он выглядел озадаченным, потерянным, ищущим. Надежда пронзила ее трепещущее сердце.
Затем он отвернулся, схватил перчатки и снова принялся постукивать ими по бедру.
— Этот бал состоится сегодня вечером? — сказал он. — Или они перенесут его на завтра, чтобы наша мисс Люси могла прийти вовремя?
Кассандра разгладила свой плащ и свои спутанные мысли.
— Она ждет, чтобы произвести впечатление своим выходом.
Она вздохнула.
— Было бы лучше, если бы она переоделась в доме бабушки, но герцогиня еще не совсем простила меня.
Затем наверху послышались быстрые шаги, и Эмили сбежала по лестнице, ее лицо сияло от возбуждения.
— Она идет, она идет! — закричала она и обернулась у подножия лестницы, чтобы посмотреть наверх. Сотрудники столпились вокруг, мистер Ньюэлл и Айзек тоже наблюдали за лестницей. Люси нравилась всем, потому что она была любезна со всеми, кроме Кассандры.
