Бело-голубая комната, очень светлая и большая, с огромными открытыми окнами, выходящими на чудное лазурное море и зависшее над ним небо с белоснежными забавными облаками, похожими на причудливые узоры зубной пасты, которую какой-то шутник выдавил из тюбика прямо на небо. Посредине комнаты возвышалась кровать с высоким пологом — и тонкие прозрачные шторки цвета светло-лилового лотоса, обрамляющие кровать у изголовья и в ногах, колыхались в такт южному приветливому ветру. Под ними, дружно вдыхая морской свежий аромат и запах друг друга, находились двое, еще не самодовольные взрослые, но уже и не беспечные дети. Им было лет шестнадцать-семнадцать, не больше: темноволосый без преувеличения красивый парень лет с голым торсом и светловолосая девушка с обнаженными плечами, закутавшаяся в легкую белую простыню. Он лежал на животе, подперев подбородок руками, и болтал в воздухе ногами, а она полусидела рядом, повернувшись к нему лицом, и расчесывала влажные после душа волосы.
— Инн?
— М?
— Ты не жалеешь?
— О чем это? — большие голубые глаза ожившей куклы-модницы со смехом посмотрели на молодого человека.
— О нас.
— Нет. А надо?
— Не надо. — Парень резво поднялся и сел рядом. — Хочу на море. В воду. Пойдем?
— Пойдем, подожди немного. А! Я хотела спросить. Мой мишка…
— Что? — подался вперед с живым интересом собеседник светловолосой девушки.
— Мне всегда было интересно…
Она провела тонким загорелым пальчиком по его шее, на которой была вытатуирована замысловатая черно-зеленая верткая ящерица, и улыбалась.
— Откуда это у тебя?
— Не помню точно, — честно признался парень, ласково глядя на девушк. — В прошлом году Черри решил прикольнуться и напоил меня. Сильно. Нереально сильно. А потом, кажется, мы оказались в тату-салоне. Втроем, с нами еще Ланде был. У Черри появились новые tattoo на руке, у меня, — он мимолетом коснулся своей шеи указательным пальцем, — здесь, а у Ланде… У Ланде… — Парень замолчал и, не выдержав, задорно засмеялся. Словно вспомнил неприлично-забавное.
— Где? — потрясла его за плечо девушка. — Я не видела у него тату! Где? Ну, где? Скажиии, Смерчик!
— Ты и не должна видеть ее, — в голос расхохотался парень. — А если бы видела, — тут он близко наклонился к ее лицу и сузил синие, как то самое море, глаза, — если бы видела, я бы тут же принялся тебя ревновать к нему!
— Вот как? Ну где у него татуировка? — играя, надула губки девушка. — Ну скааажи! Скажи мне!
— Что сказать?
— Где?
— Давай, я лучше скажу "как"?
— Что "как"? — не поняла она.
— Как сильно я тебя люблю? — лукаво предложил темноволосый, притягивая девушку к себе. — Что ты хочешь услышать больше? То, где у Ланде тату или мои слова о любви.
Инна, конечно, выбрала последнее.
— Пошли на море, пошли, — поторопил девушку синеглазый. — Иначе придут твои родители или сестренка. Малышка Князь опять начнет…
— Эй, не называй так мою близняшку, — хлопнула его по плечу девушка. — Она обижается!
— Ладно, ладно, не буду. Даю слово, Инна. Правда.
— Ну хорошо, я верю. А, Смерчик, Олька сказала, что она с твоим братом ходила на свидание вчера. И сегодня он ее позвал. А еще ее и Черри позвал.
— Вау, а она не теряется, — рассмеялся парень. — По секрету, на нее еще Ланде заглядывается. А, по-моему, ей просто нравится с парнями играть, твое сестре. Без обид только. Просто вы такие разные. Одинаковые и разные.
— Оля такая, какая есть. Но Микаэля мне жалко. Он такой хороший. Скажи ему, что Оля… не для него. — Вздохнула Инна. — Денис, почему у меня в голове туман, когда ты рядом?
— Потому что я крут? У меня тоже туман — во всем теле. И я уже не хочу на море. Моя Лазурная. — Прошептал юноша и обнял девушку. А она первой поцеловала своего любимого. Ей всегда казалось, что его губы имеют ванильный привкус. Поэтому она всегда выбирала ванильные духи.
Дэн, сидящий сейчас в зале, помнил это, но никогда не говорил своей первой девушке о том, что ненавидит этот запах. Он сидел и, не мигая и сцепив до боли пальцы рук, глядел на экран: на нее, на себя. На них.
Камера сместилась вправо — к распахнутому окну, небо в котором начинало озаряться пока еще бледными мазками красно-оранжевого заката, а потом быстро ушла вниз. И последним, что видел Смерч, была белая простыня, плавно упавшая на пол.
После этого кто-то нажал на "стоп-кадр" и изображение остановилось.
— Эй, верните фильм! — крикнул Смерч в пустоту, и его голос эхом отразился в зале. — Включите его вновь!
— Зачем тебе возвращать его, Денис? — спросил приглушенный девичий голос рядом, слева. Такой же, как в романтическом фильме, только куда более печальный. Парень вздрогнул и перевел взгляд в ту сторону. Через пару кресел от него сидела высокая тонкая девушка с длинными, по пояс, светлыми волосами. Одета она была в белое простое подвенечное платье, на голове красовался простой венок и ромашек.
— Ты…? — прошептал Денис, больше не чувствуя сердца, и вскочил. — Ты… это ты?! Ты пришла ко мне? Инна!
