Невеста мгновенно поняла, о ком говорит Денис. И кивнула.
— Она на меня злиться? Почему ее нет, если есть ты? Она не захотела приходить? Она винит? — его глаза стали еще краснее, а в голосе появилась беспомощность.
— Это уже не три вопроса. А она — это другое. Я смогла придти, а она — нет. И она не злиться. Конечно, нет. И просит сказать, что ты ни в чем не виноват. — Почти прозрачная уже Инна печально, с любовью, улыбнулась. — Прощай. Мне пора.
— Не уходи так быстро!! Ответь, пожалуйста! — у него по щеке медленно покатилась первая слеза, прозрачная, крупная, а почти сразу за ней — вторая. И третья, и четвертая…
— Мне пора. Я очень тебя люблю. И она. И она — тоже, — кивнула в сторону экрана с Машиным изображением светловолосая. — Прощай. Не переживай. Не мучайся. В следующей жизни мы еще раз встретимся. Я специально проверю, счастлив ли ты.
И невеста полностью растворилась в воздухе, оставив Смерча одного. Экран начал показ одного из фильмов Хичкока в ускоренно перемотке. Резко запахло ванилью и чем-то жженым, а затем в этот клубок ароматов добавился еще и запах железа. На заднем плане кто-то громко истерично захохотал. Где-то наверху запел чистыми голосами прекрасный хор. Изображение стало рябить. И Дэн, не выдержав давящей атмосферы, закричал и, удерживая зачем-то в голове образ Марии и зажмурив глаза, побежал по проходу наверх, к светящемуся серебром выходу. Он очень хотел добраться до двери, хотел всем сердцем, словно ждал. Что за нею отыщет спасение, но как только коснулся дверной ручки — проснулся.
— Почему у него слезы на глазах? Ему что, больно? — недовольно спросил Петр, внимательно рассматривая лежащего без сознания брата. Дэнва недавно привезли из операционной, и сейчас он лежал на кровати в одноместном комфортном боксе. И хотя кровотечение уже было остановлено, а рана зашита, он все еще оставался бледным. Рядом с изголовьем его кровати стояла высокая капельница, и от нее к молодому человеку тянулись длинные прозрачные трубки.
Даниил Юрьевич, которого Петр любезно проинформировал о случившемся, сделал так, чтобы внуку было оказано лучшее лечение. На деньги не поскупился. В данный момент, переговорив с хирургом, удалился куда-то с представителями милиции, которые приехали на ножевое. Смерчинский-старший был зол, как глава Гильдии Демонов. Во-первых, Петр не привез документы и сделка сорвалась, а, во-вторых, явно волновался за Дениса.
— Хорошо, что ты там ехал, — сказал он второму внуку, приехав и узнав, в чем дело, — невероятное везение.
— Да, это так.
Вдруг синие глаза мужчины стали подозрительными и он прямо спросил у Петра:
— А не ты ли братика ножом… угостил в живот? Остолоп, если ты в этом замешен, признавайся сразу. Я тебя, естественно, наследства лишу, но хотя бы от ментов отмажу. Ты понимаешь, что дело серьезное?
Черноволосый парень так озлобленно-высокомерно глянул на деда, что тот только изумленно вскинул брови.
— Поверь, если бы мне захотелось лишить жизни твоего любимого внука, ты бы никогда не узнал, что это сделал я. — Бросил тихо Петр.
— Даже так? — насмешливо спросил Даниил Юрьевич, с которым тот обычно был вежливым и спокойным. — Показываешь клыки, сопляк?
— Скорее, просто улыбаюсь, — отозвался молодой человек, невидящим взглядом глядя на бурое пятно на рукаве рубашке — кровь Дэнни. Дед увидел его тоже и добавил вдруг задумчиво:
— Ты все-таки молодец. Помог ему. Даже не знаю, зачем я вчера именно тебя отправил к ним домой, а не кого-то еще. И ты наткнулся на своего глупого братца. Черт с ними, документами, с договором. Лишится одного из наследников куда печальнее, чем контракта. Контрактов у меня много, а вот наследников — всего два. Жаль, правда, что они — полнейшие кретины. — И мужчина похлопал Петра по плечу. — И я знаю, что если бы ты захотел убрать братишку, у тебя бы это получилось сразу. И без лишнего шума. Ты идиот, но в меру. Прочие вокруг нас — первостепенные кретины.
Петр улыбнулся про себя. Дед хвалил не часто, запутанно, так, что и не поймешь сразу, что это похвала, но его ободрительные слова многого стоили.
— А клубом ты управляешь хреново, друг мой, — тут же подмешал ложку дегтя в бочку меда Даниил Юрьевич, — я все ждал, пока ты мне сообщишь, что у нас левый поток наркоты пошел, а ты все молчал-молчал. Не заметил, что ли?
— Что?
— Что слышал.
Петр сцепил зубы, но внешне оставался спокойным. А его молодящийся родственник, которого вначале в больнице приняли за отца Дениса, продолжал:
— Думаю, наш нелегальный поток прекратиться. Я нашел виновного. Твой зам будет слегка наказан за то, что проворачивал у меня за спиной. И у тебя.
